Истребитель

И невысокий мужичок в пиджаке и характерной кепочке-шестиклинке. Рубашка апаш, куча значков на широком клетчатом обшлаге.

"Точно уголовник, но что он тут делает?"

И словно отвечая на немой вопрос, парень приподнял кепку. Оттопыренный палец и задорная улыбка. Сверкнула сталь фиксы.

- Жора. Кличка "Маленький", - представился человечек. - С Бобруйской кичи немцы выпустили, живи не хочу. Так нет, патриот хренов, решил на восток уйти, вот и дошел. Повязали. Свои и взяли... Уже в тылу. Шпионаж лепят, - попросту объяснил новый знакомый свой статус.

- Верь не верь, а вот он я, - и добавил: - А ты, смотрю, козырный. Летчик? Чего ж в трюм-то? Али Родину продал? - от легкости, с какой произнес сокамерник страшные слова, бросило в жар.

Офицер вскочил, норовя ухватить провокатора за шиворот. Однако не углядел брошенную на пол рванину, запутался и чуть не упал.

- Ладно, ладно. Молчу, - босяк отодвинулся. - Вижу, идейный. Ты не гоношись. Вспомни, что и тебя не на курей бабкиных разводят. Ведь так? Ну представь, что и я не предатель.

Может такое случиться? Во-от. А то сразу.

Павел немного успокоился и вернулся на место, замер, осознавая свое положение. А и верно. Скажи я кому, мол, по ошибке. Что подумают? Отмазывается, скажут, подлюка. Глаза отводит. Органы не ошибаются. Сам ведь сколько раз слышал.

Нехотя произнес: - Лейтенант Павел Говоров. Истребитель.

- Бывший, - пробормотал из угла собеседник.

- Чего? - опешил Павел.

- Бывший, говорю, истребитель, - объяснил Жора. - Мы ведь с тобой, соколик, за НКВД сидим.

Так что? По закону военного времени, меня в расход, тебя уж, как повезет. Или в могилевскую губернию, или в лагерь. А после зоны назад хода нет. Кто изменнику самолет доверит?

- Да я ж не виноват совсем. Какое дезертирство. Три "мессера" завалил. Как же?

Павел обхватил голову руками, начиная сознавать, что все это всерьез.

Понемногу отчаяние поутихло. Лейтенант вскинулся и завертел головой, осматривая уголки подвала.

- Дохлый номер, - жиган затянулся папиросой и разогнал вонючий дымок.

- Я прошмонал. Голые стены.

- Так и сидеть? Ждать? - лейтенант вздохнул. - Глупо.

- Сидел, бежал, да на вокзал, - отговорился шуточкой сосед. Помолчал. - Да было дело, - уже серьезно отозвался он, поправляя фитилек. - Нам не сидеть никак невозможно. Урка в тюрьме дома, на свободе в гостях.

- Не понимаю. Это как-то неправильно. Разве можно к тюрьме привыкнуть? - Павел, не имевший дел с блатными, не мог постичь психологию вора.