Старшая дочь

Некоторые любители заказывают себе настоящие рыцарские доспехи и оружие, обставляют дома антиквариатом, вешают гобелены и прочее. Думаю, им бы у вас понравилось. А с местной архитектурой и реконструкций никаких не нужно.

- Б-благодарю, - прошептал комендант.

- Только не думайте, что это комплимент, - принц устроился возле огня и вытянул ноги, - Я вовсе не являюсь ценителем подобной исторической чуши. Прогресс мне милей. Буду честен, жить в таких условиях, как у вас тут, не представляется мне возможным. Холодно, темно, удобства на улице.

Сколько, говорите, вы уже служите комендантом?

- Десять лет.

- Десять чертовых лет! Я могу понять отсутствие электрификации и плохое качество дорог в городе, но замок, Альбрехт! Неужели за десять лет вы не могли отремонтировать замок?!

- Но…

- Дайте угадаю: денег нет?

- Точно так.

- А знаете, почему у вас их нет? Потому что вы и ваше шапито из офицеров все разворовали. Это выявит любая хорошая проверка. Вам выдвинут обвинение в крупной растрате государственной собственности.

А знаете, что за это бывает? Каторга. Такой изнеженный человек, как вы, там и года не протянет.

Краузе всхлипнул. Принц в это время смотрел на него безжалостно и покачивался в кресле-качалке. Выждав мучительную паузу, он продолжил:

- Я не люблю пользоваться своей властью. Мне очень не хочется доносить на вас, но вот незадача: я не окажу вам такого великодушия. По всем моим убеждениям, вы – мерзкий человек, который должен получить по заслугам. Кроме того, тут есть и субъективный фактор – вчера вы обошлись со мной непозволительно моему титулу.

Что же вы мне прикажете теперь делать?

На глаза Краузе выступили слезы, лицо его покраснело и исказилось.

- Ваше Высочество, пощадите. Виноват, я виноват… Но что мне сделать?..

- Вы мыслите в правильном направлении, Альбрехт! – Фред встал и подошел ближе к дивану коменданта, - Вы действительно можете спасти себя и прожить еще несколько лет счастливо и спокойно, если окажете мне услугу.

- Все, что угодно, Ваше Высочество, все что угодно!

- Видите ли, Альбрехт, дело в том, что я не намерен дожидаться окончания срока моего наказания.

Сегодня же я уезжаю из Сальгейма, но Его Королевское Высочество, мой батюшка, об этом не узнает. Все последующие две недели он будет уверен, что я думаю над своим поведением в вашем холодном полуразваленном замке и искренне раскаиваюсь в прежних грехах, а вы сделаете все, чтобы в его светлую голову не закралось и тени сомнения.