Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Бабушка уверенно направляла нарты, ни разу не сбившись с пути. Уже вторые сутки подряд стояла тихая безветренная погода, снег был плотным и неглубоким. В упряжке бежали все наши двенадцать собак, так что до места мы добрались быстро.

Костровище выглядело так, будто его только что затушили, на углях не было и намёка на снег. Бабушка первым делом распрягла и накормила собак, а затем пошла за дровами. Мне она приказала отдыхать, но сидеть без дела не хотелось, и я принялся лепить снеговика. Едва успел закончить, как вернулась бабушка, окинула взглядом снежного Кутку, усмехнулась и вручила мне свой топорик.

Для чего — стало понятно спустя несколько мгновений, когда из мешка, прикреплённого к нартам на свет появились оселок[7] и склянка с топлёным нерпичьим жиром. Сразу вспомнилось, как мама заставляла меня есть его во время простуд, но сейчас жир был нужен для другого.[8]

Чуть смазав оселок, я ухватил его поудобнее и принялся точить топор. Затем наступил черёд дедова клинка: кто знает, что ждёт меня на той стороне? Небольшая выбоина на лезвии напомнила о том, как прошлой ночью я терзал бедную берёзу.

Бабушка удивлённо подняла брови, заметив улыбку на моём лице, но я не стал ничего объяснять…

Потом мы завтракали и долго пили чай, неторопливо беседуя в ожидании рассвета. Я рассказал бабушке про обычай шести монов, о том, как сжигал в китайском храме деньги для покойного деда. И ещё о многом другом, что приключилось со мной на чужбине. Старая шаманка молча слушала, изредка кивая головой.

Посторонний вряд ли смог бы прочитать что-либо в её прищуренных глазах. Я же видел в них грусть от скорой разлуки. Бабушка подбросила в костёр новую ветку — хвоя вспыхнула порохом, и выражение родных глаз изменилось: теперь в них жила надежда...

***

Примечания:

[1] Старинное поверье гласящее, что ножницы, положенные под подушку, являются хорошим средством от бессонницы, существует во многих странах, в том числе и в Японии.

[2] Речь идёт о красной бузине. В отличие от чёрной бузины, не встречающейся на Камчатке, она несъедобна, но издавна используется в народной медицине.

[3] В Японии распространено поверье, что человек не может заснуть, потому что в этот момент он снится другому человеку.

[4] В описываемый период ительмены строили лишь примитивные сооружения. Зимние жилища представляли собой полуземлянки с бревенчатыми стенами и крышей из жердей, связанных между собой при помощи верёвок из травы и сыромятных ремней из шкур морских животных.