Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Вокруг высились заснеженные сопки, а в полусотне шагов справа маячила знакомая ель с обугленной верхушкой! Я был дома!

***

Раздумывать над тем, почему я вновь оказался на Камчатке, не было времени. Несмотря на солнечную погоду, холод уже начал проникать под одежду. Ног я по-прежнему не чувствовал: лёгкая обувка давно перестала их согревать. Первым делом нужно было переодеться, и я заковылял, припадая на отчего-то болевшую ступню, к обгоревшей ели.

Толстая кухлянка-кохч, меховые штаны-чопакэ, торбаса-сфуны[2] — всё, в чём я добирался сюда из дома, лежало на прежнем месте.

В мешке из нерпичьих шкур, припрятанном среди корней изуродованного дерева. Благодарствую тебе, ель-хранительница! Сберегла мои вещи от дикого зверя да людского глаза! Пришлось, правда, немного в снегу покопаться, ну да это не твоя вина!

Сил терпеть холод почти не оставалось, и я натянул всё, что смог, прямо поверх японской одежды. Больше всего времени ушло на переобувание. Непослушные пальцы долго возились с перемёрзшими верёвками, но в конце концов я избавился от бесполезных лаптей и сунул окоченевшие ноги в торбаса.

Ненужная обувка отправилась в опустевший мешок, за ней последовала изрядно помятая соломенная шляпа и верная котомка со всем содержимым: запасное кимоно, кольчуга (вот что там звякает!), а уж тем более дощечка-пропуск мне сейчас без надобности. Главное — поскорее согреться!

При заготовке дров вакидзаси топору, разумеется, не замена, однако ничего более подходящего не было. После нескольких неуклюжих попыток я всё же умудрился срубить дедовым клинком пару веток с ближайшей берёзы…

Пожалуй, самой нужной вещью в мешке был походный пояс.

Хотел его в Японию захватить, да Тамаси отговорил: уж больно приметный. Ещё бы, мама неделю бисером вышивала! Но всё же главное в поясе не красота, а то, что на нём висит. У каждого нашего мужчины это несколько мешочков, а в них — всё, что необходимо в лесу, от верёвки до иголки. И, конечно, огонь! Точнее, то, чем его добывают. Развязав нужный мешочек, я извлёк оттуда кремень, огниво и кусок бересты…

Когда пламя разгорелось, пришлось наведаться к зарослям стланика — хорошо, снегоступы никуда без меня не ушли — и нарубить большую охапку душистых веток.

На этот раз вышло половчее, и вскоре передо мною пылал настоящий костёр.

Помимо прочего, на поясе имелась большая кружка со свистком в ручке: отец подарил. Когда я спросил, для чего свисток, он рассмеялся и сказал: чтобы в лесу не потеряться.