Зимний Виноградник

- Но это к делу не относится.

Он думал, что седой воин начнет задавать какие-нибудь въедливые и глупые вопросы наподобие «чего это так» и прочее в том же духе. Послать же боевого деда как-то нехорошо, тем более, что такого пошлешь, да сам туда и сходишь со скоростью поноса в неснятых штанах перед штурмом голландского бастиона.

- И то верно, - кивнул вместо склоки Вацлав. - Все одному делу служим. Хоть и с разных концов.

Гюнтеру захотелось скабрезно пошутить насчет разных концов, и вновь капитан сдержался. Вместо шутки у солдата вырвалось:

- И гибнем одинаково.

Сказал и сам же с себя удивился - чего это я? Видать, кладбище что-то перевернуло в и бенз того паршивом настроении. Не нужно было ходить сюда, не нужно…

- Ладно, пора мне, - буркнул Гюнтер. – Собирать надо команду… На речку пойдем.

- Посиди, - широкая ладонь Вацлава чуть прижала колено Гюнтера. Характерные мозоли выдавали опытного копейщика, от ружей остаются иные следы. Да, в самом деле, ведь «старики» огнестрел как правило не любили, старались им не пользоваться, дескать шумно и малонадежно.

Искусство пресечения Тьмы нуждается в точности и аккуратности, а не в адском пламени мортирных бомбардировок. Наемники (да и колдун Мирослав) считали, что боевые дедушки попросту слишком ветхие, чтобы учить новые фокусы, однако старались не делиться этими соображениями очень уж громко. Ибо чревато битой мордой.

- Не торопись.

- Э?.. - буркнул Гюнтер, гадая, что понадобилось от него здесь, средь могил, на остатках былой славы Ордена.

- Знаешь… - вымолвил Вацлав, будто и не расслышал капитана. Или просто не захотел расслышать. - А я ведь их всех знал…

- Кого?

- Их, - старик скупым, но твердым жестом обвел погост. - Тех, кто был в одном поколении со мной.

Охотники помолчали, думая каждый о своем. А может об одном и том же, кто знает?..

- И сколько их? - вдруг спросил капитан, решив, что коль попер день откровенностей, чего бы и не спросить. - Твоих, - Гюнтер подумал несколько мгновений и поправился. - Твоего поколения.

Сколько их тут лежит?

Он ждал невеселый ответ, однако все же поперхнулся, когда Вацлав спокойно вымолвил, кратко, исчерпывающе, как шлепает свинцовая пуля в кирасу:

- Все.

- Э…

Гюнтер осекся.

- Все, кто удостоился погребения, - на сей раз пришла очередь Вацлава уточнить мысль. - Кости прочих рассеяны от Мазовии до Марракеша.

- Ясно, - протянул Гюнтер, не очень понимая, что еще тут можно сказать. Любые слова ныне представлялись суетными и неуместными.