Маг поневоле 2

Под ноги, стуча по упругим веткам, повалилась тушка мелкой птахи, промороженной почти насквозь.

— Поешь, сестрёнка, — стараясь смягчить рыкающие нотки в голосе, протянул он птицу Маришке. — Тебе нужно подкрепиться.

— Вкусно, — заскрипела девочка зубами по ледяной корке, сковавшей птичью тушку. — Только немного не дожарено!

— Некогда было дожаривать, — усмехнулся Утвара одними губами. — Мы ведь с тобой спешим, не так ли? Нам с тобой нужно Вельда найти.

— Нужно найти, — послушно согласилась девочка, хрустя птичьими косточками.

— Мы ведь один раз уже нашли. Вот только его плохой дядя куда-то утащил! Ну, ничего! Мы опять его найдём! Правда. Славута? — повернулась она к Утваре.

— Найдём, — согласился тот, вновь трогаясь в путь по хрустящему снегу. В месте где они немного постояли, уже намело целый сугроб. — С тобой мы его где хочешь найдём!

— И плохой дядя его больше не утащит?

— Не утащит, — кротко согласился с ней Утвара. — После того, что я с этим дядей сделаю, нечем ему будет Вельда тащить.

Они немного прошли молча, продираясь через густое мелколесье. Затем деревья, ухнув по крутому склону вниз, разом расступились, выстроившись сплошной стеной вдоль небольшой речушки. Два десятка коней, недовольно зафыркав, попятились, от внезапно покрывшейся коркой льда, воды.

— Смотри, Славута! Коняшки! Ты любишь коняшек?

— Коняшек я может и люблю, — губы Утвари искривились в кровожадном оскале. — А вот тех, кто на них ездит, нет!

Монстр с силой топнул, одновременно выкликнув заклинание на непонятной для Маришки языке и от его ноги в сторону кочевников ломанными линиями потянулись сиреневые лучи, вымораживая на своём пути даже снег.

Миг, и с противником было всё кончено. Степняки так и замерли ледяными статуями, почти не успев ничего предпринять; с вскинутыми луками с полунатянутой тетивой, выхваченными наспех мечами, вскочив на заледеневших коней.

— Так-то лучше будет, — удовлетворённо кивнул Утвара, не спеша переходя реку по образовавшемуся льду.

— Можешь посмотреть своих коняшек, — обернулся он к топчущейся на берегу девочке. — Теперь не ускачат!

— Красивые, — Маришка безучастно провела рукой по крупу вскинувшегося на дыбы коня и вновь завела старую, порядком надоевшую за эти дни «песню»: — Славута, пойдём домой. Темнеет уже. Батя шибко ругаться будет!

Утвара задумался на мгновение, решая; свернуть девочке шею или нет. Судя по всему, его погоня за Вельдом подходила к концу.