Маг поневоле 2

- Пока не пришёл.

— Днём не придёт, — отмахнулся Тимоха небрежно. — Берыги только по ночам охотятся. А днём спят где-нибудь. Не любят они света, — пояснил он мне. — Шибко не любят. Так что до ночи тут сейчас самое безопасное место. Во владения берыги даже волколаки не суются! Я думал, ты знаешь, — удивился вой. — Чай с деревни родом, не городской.

— Да с памятью у меня беда, — выдвинул я привычную версию и в свою очередь поинтересовался: — А ты откуда всё это знаешь? Ты же в Виличе жил.

— Так я в дружине при яре Бакае меньше полугода прослужил, — признался Тимоха.

— А так-то я, как и ты, деревенский.

— А как же в вои к князю попал?

— Батя пожалел, — посмурнел вой. — Он у меня лесовик. Шкурами промышлял. Ну и меня этому делу обучить пробовал. Да только бестолку всё. Лесовиком быть — дар особый нужен; зверя загодя чуять, места гиблые вовремя подмечать, следов опять же за собой не оставлять. А у меня не то, что у Никитки — получалось плохо. Сколько батя не бился, с собой в лес беря, не вышел из меня путный лесовик.

— А кто такой Никитка?

— Брательник мой старшой. Вот из него лесовик знатный получился, — признал Тимоха, не скрывая зависти. — А меня батя к яру Бакаю определил. Шкурку горностая ему за то дал, дорогущую! Сказал, что так я проживу подольше. И служба не тяжкая, и брюхо полное.

— Выходит, любил тебя, батя, — позавидовал я Тимохе.

— Выходит так. Вот только бестолку батя шкурку горностаевую потратил. В Вилич мне теперь возврата нет. Враз к вершителям в застенки попаду. Домой не вернёшься.

Прознают, всю семью в ходоки снарядят, а более и идти некуда.

— Со мной пойдёшь. — решительно заявил я. Убивать Тимоху, в свете открывшихся обстоятельств, я передумал. Один я в этом лесу наверняка сгину. А с ним у меня появлялся шанс. Каким бы бездарным лесовиком не был этот юноша, по сравнению со мной, он Индиана Джонс с Чинганчгуком вместе взятые.

— С тобой пойти, душу свою сгубить, — ещё больше посмурнел молодой вой. — Я ведь только там у алтаря понял, кто ты такой есть. Перевёртыш! Наказание людям Троими ниспосланное за то, что они с Лишним в своё время яшкались!

— Ну, прямо исчадие ада, а не человек, — горько усмехнулся я.

— Вот только наказывают пока только меня, причём все, кому не лень. Знаешь, Тимоха, — заглянул я в глаза напрягшемуся вою. — Я никому тут зла не желал, да и сейчас по большому счёту не желаю. Лишь бы в покое оставили. Мне бы с проклятьями своими разобраться, да тихое место, чтобы просто жить по-человечески, найти.