Шаг в сторону

Хуго заметил, как размеренное движение мёртвой лавины внезапно нарушилось. То тут, то там мертвецы замирали. Начинали дергаться, напоровшись ногами на вбитые в землю колышки или запутавшись в растянутых верёвках. Прочие покойники натыкались на них, толкались и мешали друг другу. Снова и снова… Как с тихой радостью убедился Мортенс, коллективной злой воли дохлого войска не хватало, чтобы сделать мертвецов умными, как люди (чего он втайне опасался). Все стадо вкупе - не умнее трех валахов!

Однако, похоже, ума достаточно, чтобы управлять множеством кукол как одной.

Не дойдя до ловушки меж холмов, предводитель мёртвого войска остановился – рыцарь не натянул поводьев, руки его всё так же безвольно свисали - конь сам замедлил шаг и встал. И тотчас остановились все мертвецы.

Какое-то время живые и мёртвые созерцали друг друга на расстоянии; люди крестились, шептали молитвы и ругательства вперемешку, сжимали в потных ладонях древки пик и рукояти мечей… Гюнтеру бросился в глаза один из вражин в первом ряду: со свёрнутой набок башкой, с почерневшей рожей, наполовину скрытой свалявшимися космами грязных волос.

На мертвяке был полусгнивший, шелушащийся кожаный плащ, весь в земле – из могилы он, что ли, выкопался?.. С шеи свисала обрезанная верёвка, затянутая висельной петлёй.

Из рядов покойников выбралось несколько сгорбленных трупов – присев перед войском, они жадно поводили мордами по воздуху, словно предвкушая добычу. Чисто нахцереры, чтоб им сгореть! Гигантский мясной голем переминался и ворочался, шевеля ручищами.

Как же такого завалить-то, отстранённо подумал капитан. Голову снести? Да у него этих голов вон сколько!..

*****

– Святые угодники, – пробормотал молодой ополченец с клевцом в руках, стоявший на склоне холма в ряду пехоты. – Дядько Збых, это ж сколько их тут?

– Ты ж слышал, что пан монах говорил, – отозвался седоусый воин, опиравшийся на столь же почтенный протазан. – Раз этак в шесть-семь поболе нас, пожалуй.

– Матка Боска!

– Посему запомни, Франта: не моги сдохнуть, покуда семерых обратно на землю не положишь.

Самое малое, – внушительно добавил Збых. – Для надёжности, лучше побольше. Вдруг немец какой оплошает, свое дело прогадит.

– Всё-то тебе шутки бы шутить! – поёжился Франтишек. – Ты глянь, какие хари, оборони, Господь!..

– Чегой-то сразу «хари»? – усмехнулся Збых. – Слыхал, как учёный пан Мортенс говорил?.. Не помню точно, но, кажись, чего-то такое: допрежь судить – ты рядом поставь, да и сравни.