Шаг в сторону

Не поймешь! Неудачная охота вышла, сразу ясно! И рушницы знаменитой нет, ракусской, и Здрайцы не видать – убег, кобель пушистый!

Когда подошла спросить, что да как, взгляд поднял. А глаза – жуткие! Точно сливовицу неделю пил, и разум потерял! Красные, кровью налитые. И зрачки - как у пса бешеного, на полглаза!

- Ты как, Драган? Что с тобой? – захлопотала супруга, тревожась.

Незадачливый охотник снова уронил голову, пробормотал что-то непонятное, захлопал себя по затылку израненными, искусанными пальцами.

И кинулся на Данису.

Ударил плечом в живот, сбил с ног, опрокинул на земляной пол. Рыча, подмял. И вгрызся в плечо.

Толстая ткань и меховая опушка кацавейки забили рот, не дала добраться до тела. Драган приглушенно рычал, мотал головой. С ума сошел муж!

Даниса орала во всю глотку. И понимала, что не выжить ей, если чуда не случится. Ангел с небес нужен! С крыльями! И с мечом огненным!

Хлопнула дверь за спиной обезумевшего Драгана. Катающихся по полу, обдало холодом сквозняка, плеснуло мелким мокром снегодождем, остудило страсти.

Безумца снесло в сторону, впечатало в стену. Посыпался с полок всякий хлам - старые кувшины, рассохшееся колесо от тачки.

Ангела не случилось. Случился Мирча. Старый гайдук, который и турка воевал, и черногорца с арнаутом бердышем рубил, и босняка на нож ставил, по загривку саблей хлестал. От москаля по холмам бегал - не поймал москаль гайдука! Но прочих всех воевал, до кого дотянуться мог!

Кто от Мирчи не спрятался – сам виноват! Сейчас до Драгана дотянулся.

Ударил обухом топора в лоб, словно быка глушил. Драган и обмяк, будто хребет выдернули. Задергал мелко ногами, заскреб по полу скрюченными грязными пальцами с обломанными ногтями.

Без крыльев, без меча огненного, с топором старым. Но спас! Чем не ангел?

- Не кусил тебя? – спросил Мирча, наклонившись над Данисой. Та мелко замотала головой, не в силах и слова произнести – перед глазами пасть стояла, того зверя, коим Драган стал.

- А ну дай гляну, - не поверил старик. Еще ближе наклонился, чуть ли не касаясь длинными усами.

Отвел руки Данисы от горла, отодвинул обслюнявленную и изжеванную одежку… Ни царапины!

- Повезло тебе, женщина! Видит Бог, повезло!

- Что с ним? – просипела Даниса, на обеспамятевшего мужа глядя.

- А ему не повезло, - прицокнул языком Мирча, достал из кармана свитки, да сунул в рот потухшую короткую трубку.

*****

Отец Иосиф проснулся от шума. Так-то, Зарожье село тихое. Люди приличные, богобоязненные.