Дело воды

Она вставала до зари и ложилась затемно, выполняя самую тяжелую работу, а когда вошла в возраст — деревенские парни начали валять ее на току. Забеременела, родила, кое-как выкормила... Все надеялась и надеялась, что...

Обычно-то горной ведьме скармливали чужаков. Четырежды в год она требовала дани. Приютят какого-нибудь бродягу, напоят его, пригреют — а как придет срок... Но эта зима была снежной, и в деревню так никто и не забрел. А если ведьме не приносили жертву — она приходила ночью и выбирала сама.

— Горная ведьма, ишь ты! — оживился Бэнкэй.

— А клинок-то ее возьмет, как по-вашему, а?

Мнения разделились. Одни говорили, что горной ведьме все нипочем, ее разрубишь — а она обратно срастется. Другие возражали — нет такого существа, которое бы ело плоть и которое нельзя было бы убить острым клинком. Вот взять хотя бы историю о том, как Ватанабэ-но Цуна отрубил руку демону, жившему в воротах Расёмон. Уж верно ведьма не страшнее.

Ёсицунэ сидел и смотрел, как его люди оживляются, как павшие духом воодушевляются снова.

Раз нельзя пока одолеть владетеля Камакуры, так хоть горную ведьму извести.

Женщина помочь не смогла — ведьму она не видела, да и никто, кроме совсем уж стариков ее не видел. А старики говорили: белая и холодная, и настолько сильней человека, что всей деревней взять невозможно. Было бы невозможно, даже если бы она страхом людей к земле не прибивала.

— А что,— спросил Ёсицунэ,— отшельники наверху живут, а горная ведьма их не трогает?

— Так святые ведь люди...

— Может, и так.

Но уж видеть ее им, наверное, доводилось.

— Я пойду к отшельникам, — сказал Бэнкэй.

— Все пойдем, — поправил Сабуро.

— Нет, — возразил Ёсицунэ. — Там почти негде спрятаться, одна только эта хижина. Если ведьма увидит такую толпу, она не появится. Должен пойти кто-то один. Только Бэнкэй, ты не торопись. Послушай, что тебе скажет этот даос, сам присмотрись. Я тебя знаю, ты в драку полезешь, даже если эта ведьма ростом с саму гору будет. А ты мне нужен. Так что обещай мне, что сначала только посмотришь.

Если она слишком сильна, мы на нее засаду устроим.

— Хорошо. Только мне бы это... — Бэнкэй выразительно покосился на плетушку сакэ. — Там холодно все-таки, наверху-то.

— Ладно, забирай. Доспех наденешь?

— Не, — Бэнкэй мотнул головой. — Только лишняя тяжесть.

— Когда пойдешь?

— Да вот прямо сейчас и отправлюсь, — Бэнкэй потянулся за подсохшими обмотками.

— Дело к вечеру, пока туда доберусь — уже стемнеет. Самое ее время. А отшельник и не спит, наверное.