Дело воды

Просто медленнее.

— Все меняется; в этих переменах и заключается постоянство. Небесная четверка вернулась. Допустим, ты их убьешь. Что с того? Они вернутся снова.

— Небесная четверка? — изумился мальчик. — Вы хотите сказать...?

— Да. Я присмотрелся к ним утром. В образе Куро, несомненно, явился вновь Райко, и трое из четверых его витязей здесь. Огромный монах, лучник и мальчишка, что носит на шлеме орлиный хвост — это Кинтоки, Урабэ и Ватанабэ. Они, конечно, не те, что были тогда — сочетание скандх никогда не бывает одинаковым; но сходства достаточно для узнавания.

Интересно, куда делся четвертый — погиб в боях или просто разминулся со своим господином на дорогах судьбы?

— Но разве вы... верите не в Путь? — изумился мальчик.

— Я сказал этому недотепе-монаху правду: я верю в Путь, и Восьмеричный путь — лишь малая часть великого Пути. Разве «недеяние» и «пустота» — не одно и то же? Ты смотришь на Куро и пылаешь местью, а между тем должен бы на его примере научиться тому, что есть в этом мире пыли страсть.

Райко состоял из преданности клану, воинской доблести и сострадания к людям — и посмотри, Райко умер, а его страсти в потоке Пути породили Куро. И тех четверых связывала взаимная любовь и преданность к господину. Их тела истлели — но тяготение любви и преданности соединило их в новых телах. Желание мстить привязывает тебя к ним, а их — к тебе. Я истребил это желание — и они прошли мимо, не тронув меня. Если бы я пестовал это желание — мы бы сразились, и, связанные ненавистью, опять возродились в потоке Пути. Ты ненавидишь Куро — но зачем-то хочешь связать свою судьбу в вечности с его судьбой. Остановись.

— Но даже если так, отчего мне не стать... камнем, преграждающим поток. Пусть возрождаются, вашей милостью, господин и учитель, я буду жить жизнью земли долго, может быть — всегда. Пусть приходят, они просто умрут снова.

Что-то вдруг перехватывает его горло, давит на плечи, гнет к земле со всей тяжестью гнева, на который способно древнее и злобное существо. А потом внезапно отпускает.

Мальчик откашливается, стоя на коленях в снегу.

— Я никогда доселе не применял к тебе ту власть, которую имею над тобой, — говорит Учитель. — Я мог бы использовать ее раньше — во зло. Или теперь — во благо тебе. Но я не стану. Ступай. Рано или поздно ты все поймешь, но если тебе нужно пройти через этот соблазн — да будет так. Иди и убей Куро.

— Я бесконечно благодарен вам, учитель, — говорит мальчик.

И это вправду так. Не потому, что позволил мстить.