Дело воды

Маской, сотканной самим временем. Но знающий человек легко угадал бы под ней настоящее лицо — оно совсем не изменилось.

— Ты? — изумился бывший министр Хорикава.

— Я, — ответил Абэ-но Сэймэй, хватая полудемона за плечи и рывком подтягивая к себе.

В груди снова разорвалось что-то. Сэймэй собрал остатки дыхания и крикнул монаху с нагинатой:

— Руби, копуша!

Надо отдать монаху должное: дважды кричать не пришлось.

Юный Фудзивара-но Митидзанэ не убил Куро сразу лишь потому, что был брезглив и не хотел обижать свой меч, закалывая врага сквозь доски отхожего места.

Дверь скрипнула. Ёсицунэ покинул "место, сокрытое в снегах" и, подсвечивая себе коптящей плошкой жира, нашел место, где снег был чист; разбил тонкую корку наста, зачерпнул рыхлой влажной крупы и тщательно умыл руки.

Когда он наклонился зачерпнуть еще снега и умыть лицо, юный Фудзивара понял, что лучше момента не будет.

Наст предал его, хрустнув под ногой. Ёсицунэ, не тратя ни мгновения даже не то, чтобы утереть лицо, выхватил меч и ударил — на звук, вслепую.

Фудзивара не ожидал такой прыти от человека. Он очень быстро привык к тому, что люди движутся медленно и нелепо, даже когда нужно защищать свою жизнь. Митидзанэ подвело одно обстоятельство, которому он не придал значения, потому что не был воином. Он был меньше ростом и легче Ёсицунэ, и один-единственный принятый на клинок удар отбросил его в глубокий снег на несколько шагов.

В следующий раз он был осторожнее. Встретил удар, вернул его, рассмеялся. Конечно, Куро должен был быть чем-то особенным — разве иначе он смог бы одолеть Тайра? И кем пришлось бы считать Тайра, если с ними справился всего лишь человек? Бой пьянил, снег пьянил, связность мыслей пьянила втрое, и Фудзивара не сразу понял, что часть этой счастливой легкости принадлежит не ему — там, наверху, мастер тоже вел бой.

Он отвлекся, потерял самую капельку времени, снежную крошку — вроде той, что сорвалась с подбородка Куро, когда он наносил удар.

Удивился, ощутив боль.

И упал в снег.

Куро тяжело опустился на колени рядом с ним.

— Ты очень силен для своих лет, — сказал он. — Но не умеешь обращаться с этой силой. Тебя заносит после твоих же ударов — и противник бьет в разрез.

"Зачем?" — подумал Митидзанэ, пытаясь дышать сквозь железо, снег и бурлящую в ране кровь.