Георг де Вилар. Серебряная рота.

И что они с ним интересно делать собирались, если б живым взяли? - подумалось. И как такого живым довезти, мало ли что он ещё умеет? Нет, всё верно капитан сделал.

Мы потеряли всего двоих, хотя могли и больше. Даже раненые и оглушённые солдаты пастора бились отчаянно. Вообще без царапины кроме капитана оказались только Ланс и Арман. Ну и я ещё, хотя и не совсем, на спине, наверное, был здоровенный синяк. И происхождение его тоже осталось для меня неизвестным – то ли лошадь лягнула, но в этом случае мне очень сильно повезло, что позвоночник не лопнул, то ли человек лягнул, но такой человек, который почти как лошадь умеет лягаться.

Как полулошадь. Полулошадь, но только не кентавр, а наоборот.

В голову полезла чушь. Но я этому даже обрадовался, потому что на меня тоже накатило некое оцепенение после окончания боя. В каком-то полусне я наблюдал, как добивают протестантских солдат. Сам добил только лошадь, уж больно несчастными глазами она на меня глядела. И трофеи особо не собирал, лишь пистоль подобрал, из которого меня чуть не застрелили.

Вяло подумывал ещё кирасу с мертвеца снять, но не стал.

Была б на мне кираса, спину бы так не ушибли.

Но, с другой стороны, была б на мне кираса, может, я бы и от пули не смог увернуться. Даже наверняка.

Кто-то же будет ехать утром, а тут такое. Вся дорога мёртвыми людьми и лошадьми завалена.

Но если крестьяне, то им и хорошо выйдет. Прибыльно. Они и кирасы снимут и всё остальное заберут. Что наши не забрали.

И сёдла заберут и сбрую. И похоронят, небось. Крестьяне у нас совестливые.

Да куда же это капитан нас тащит? Неужто решил добраться до деревни, где мы ведьму жгли? Лучше уж где-нибудь тут в ложбинке заночевать.

- Люка жалко, - снова сказал Венсан. - Совсем ведь молодой ещё.

- Жалко, - согласился я.

…

Капитан всё же дотащил нас до той деревни. Мы заняли один из домов, отправив жильцов к соседям. Я так устал, что Одиссея рассёдлывал будто из последних сил, не стал даже есть и сразу завалился спать прямо на полу.

Караул мой вышел уже почти под утро и положенный час я тяжело боролся со сном, вышагивая по крестьянскому двору и отчаянно зевая.

Зато капитан дал нам выспаться, встали мы поздно. Он сам осмотрел все наши раны, и даже мне приказал снять сорочку и смотрел спину, видимо, заметив, что я несколько кособочусь при ходьбе. По счастью, только у д'Эрна рана вызывала опасения – глубокая зарубина на бедре. Заново перевязались.