Трон Знания. Книга 2

— Начальник заплатит мне за прогулы?

— В дороге будут кормить?

— Выдадут сухим пайком, оденут и обуют, — ответил какой-то остряк.

Толпа развеселилась, загомонила.

— Им там и место! — крикнул кто-то, и толпа умолкла.

— Среди вас есть бывшие жёны, мужья и соседи климов, — проговорила Малика. — Чего нельзя сказать о детях и внуках. Не бывает бывших детей. И бывших внуков не бывает. Так получилось, что жизнь вас раскидала. Вы не в силах изменить прошлое, но можете изменить будущее. Моя мать моруна, мой отец ориент.

Если бы нас разделила не смерть, а какая-то черта на земле, я бы перешагнула её, не задумываясь. Я бы поклонилась им до земли и попросила прощения за то, что не пришла раньше. И мне всё равно, какие ошибки они сделали в прошлом.

Селяне зашушукались.

Вскинув руку, Малика указала на уличный фонарь:

— Свет должен противостоять темноте, иначе не будет света. Любовь должна противостоять ненависти и безразличию, иначе не будет любви. Я знаю, вы поедете со мной, потому что каждый день вы вспоминаете тех, кого потеряли.

Вы поедете, потому что каждый вечер смотрите в тёмные окна их домов, и ваша душа страдает. Вы поедете, потому что любите их. Потому что вы люди, а не бессердечные твари.

Мужик в залатанной рубахе пробил локтями путь через сборище:

— Я поеду.

На него сзади зашикали.

Он повернулся к селянам лицом:

— А ты, Тропо, поедешь? Нет? Неужто на сына не хочешь глянуть?

— Нужен я ему.

— А он тебе?.. А ты, Лусия? Если бы не тётка Тана с пирожками и вареньем, твои бы дети с голоду померли, а внуки не воровали у меня малину.

— Да подавись ты своей малиной, — прозвучал женский голос.

— А не буду давиться. Я дарю её твоим переросткам. Пусть трескают в память о тётке Тане.

Малика спустилась с возвышения, отошла к грузовику и села на подножку. Вскоре к ней присоединился Исаноха. Прислушиваясь к гулу толпы, принялся ходить взад-вперёд.

— Глупая затея.

— Если поедет хотя бы один человек — это уже победа, — возразила Малика.

— Почему это надо делать сейчас? Давай дождёмся отмены резерваций.

Тогда народ откликнется охотнее.

— Вы не понимаете, да?

Исаноха покачал головой:

— Не понимаю.

— Представьте искупленца, к которому никто не приезжает на свидания. Даже писем никто ему не пишет. С какими мыслями он выйдет на свободу?.. Я хочу, чтобы климы знали, что их помнят, любят и ждут.

Исаноха сел рядом с Маликой, вытащил из кармана лист бумаги:

— Давай пересмотрим список.

— Зачем?

— На сборы и разговоры уходит слишком много времени.