Ярчуки

— Прикопать бы, да вот только… — начал Хома и задохся…

Из дыры вылезла тонкая рука, шустро скребя пальцами с грязными ногтями, поползла на звук казацкого голоса. Удлинялась и удлинялась, словно диковинный побег вьюнка волшебно рос. Опомнившись, Хома ударил каблуком по мерзким пальцам. Скрипели под сапогом паучьи косточки, но бесовы пальцы всё норовили ухватиться за обувку: то ли разуть казака, то ли выше взобраться. Не-не, определенно выше стремились, не иначе как к горлу!

Хелена била по живучей руке молотом, да только попасть было трудно – чертова конечность извивалась, куда там той прищемленной гадюке.

Вздрагивала земля под ногами, взлетали комья от плуга-молота, металась, пытаясь спастись, чёртова рука. Все ж и по ней попадали крепко, и когда та чуть попритихла, взмокший Хома подхватил лопату и принялся скидывать измочаленную конечность в дыру. Останки руки трепыхались, подобно поганому щупальцу неведомого чудища, но всё ж шлепнулись вниз.

— Отойди, дурень! – приказала ведьма, пятясь прочь с узлом добычи и Сух-Рукой.

Хома поспешно отступил. Гух-гух-гух, — резво заработала за стеной своим молотом панночка.

— Под низ вдарь! – азартно пискнул невидимый пан Анч.

Хома видел, что в яме опять что-то шевелится, но тут панночка выдала особо крепкий «гух» и угол ещё стоящей стены начал заваливаться, накрывая яму. Поднялось облако пыли…

Чихая и кашляя, кладоискатели отошли подалее от захоронки.

— Вылезет или нет? – спросил, отряхиваясь, Анчес.

— Чего ж ему не вылезти, — с тревогой сказал Хома.

– Была бы каменная стена, а то саманная. Хотя и толстая. Не, вполне может подкопаться. А может и не совладает – хороший кус упал.

— Нам до того дела нет, — отрезала хозяйка. – Ногами шевелите, хвилософы. С утра помрёт наш пан, домовина ему готова. Погрузим покойника да распрощаемся с гостеприимным Пришебом.

***

До дому вернулись благополучно. Нести увесистый горшок с золотом было несподручно. Но приятно.

Перекусил Хома добрым шматком колбасы с хлебом и тремя луковками, наскоро запил взваром, да и бухнулся почивать.

Мелькнула мысль, что самое время горилки выпить, но лениво было вставать. Всё ж утомительное дело это кладоискательство. Хотя и выгодное – это же сколько за ночь золота наковыряли!

— А крепкие здесь черти, — сказал Хома сотоварищу, тоже бухнувшемуся на свою лавку.

— Да отчего черти?! – заворчал кобельер. – У тебя что ни ткни – то чёрт. Вовсе это не чёрт, а вообще маззиким[5]. Совершенно иная порода.