Ночь Улу-тойона

– Мы не знаем, кто он, – устало потёр глаза Смит, – А нам нужно выжить, – он показал на Мёрдока, – Он не протянет долго без помощи.

– На ветру на улице он протянет ещё меньше, – подал голос Фитцджеральд, – Лучше быть здесь внутри, где хоть какое–то тепло. И ветра нет.

– Мне не очень интересна ваша судьба, – произнёс старик громче, привлекая к себе внимание, – Но время уходит. Бежать нет смысла, никто не уйдёт от мощи бога, когда он явится в этот мир.

– Тогда мы точно останемся здесь, – усмехнулся мичман, – Ещё б здесь так не смердело.

– На улице не смердит, там всё замёрзло, – усмехнулся Бэнкси, подошёл к своим, а потом указал топором на открытую дверь в комнату, откуда вырвался монстр, – Воняет вон оттуда, как открыли, так всё.

– Роберт, пошли закроем, – Смит обратился к Гудману и направился в сторону двери. Его товарищ пошёл за ним. Старик лишь наблюдал за ними, скрестив руки на груди и отойдя поближе к инуиткам, так и стоявшим поодаль, возле входа.

Чем ближе англичане подходили к открытой двери, тем более тошнотворным становился запах: кисло–сладкий и гнилой.

– Что здесь, чёрт возьми было? – воскликнул Смит, зажимая нос.

– Некоторые вещи лучше не видеть, пусть они остаются во мраке, – ответил ему старик из противоположного угла комнаты.

– Так тут же есть свечи! – Иглейн заметил огарок жировой свечи на полке возле себя. Запалил его и прошёл к комнате, возле которой зажимали носы англичане.

Он прошёл мимо британцев и смело зашёл в комнату. Пламя свечи выхватило из темноты небольшой комнаты обезображенные тела с вспоротыми животами, небольшие фигурки, висящие на крюках, и всюду кровь.

Желудок Иглейна мигом подскочил к горлу, и китобоя вырвало. Свеча выпала из руки и покатилась по комнате, освещая тела жертв чёрного шамана. Смит, который стоял лицом к дверному проёму также согнулся и присоединился к американцу. Гудман развернулся, удержал свой желудок, и шепча Отче Наш, потащил обоих моряков из комнаты, полной тел.

– Что там, чёрт возьми? – прокричал Бэнкси, передал топор Фитцджеральду и подскочил к Гудману. Увидев творящееся в комнате безумство, он остолбенел. И так и стоял, пока англичанин не вложил в его руку руку Смита и не закричал на ухо: “Тащи!”

Тяжело дышащих Смита и Иглейна выволокли и положили на грязный пол неподалёку от тела старого хозяина дома. Затем захлопнули дверь.