Ночь Улу-тойона

– Не уверен, что именно он, но кто–то там определённо присутствовал.

***

– Остался всего час, – произнёс Гудман, глядя на свои часы, – И если этот старик нам не наврал, мы все умрём.

– Ты думаешь, после всего вот этого, он врёт нам? – Смит показал на обезглавленное тело Хитона.

Старик–инуит стоял, скрестив руки на груди, посреди комнаты и хмуро наблюдал за моряками, которые сгрудились у очага и пытались осознать и обсудить произошедшее.

По всему выходило, что если это не какой–то хитрый трюк или же наваждение, что обезображенное тело Корнелиуса Хитона поднялось с грязного пола и кинулось на моряков, то в этом месте и правда стёрта грань между реальностью и выдумкой.

А мертвецы здесь могут спокойно ходить по земле, ходить и убивать живых.

– Я знать способ! – вдруг вперёд шагнула молодая инуитка, – Я знать, как спасать мир. И как спасать настоящих людей.

– Опять рубить кому–то головы? – невесело усмехнулся Бэнкси.

– А без этого здесь никак, похоже, – в тон ему отозвался Гудман.

– Нет, – инуитка мотала головой, – Меня звать Тыгын, я приходить с теми, кого звать Силна и Талириктуг с юга со стойбища настоящих людей.

Мы говорить с Туунбак, мы идти за его сыном, – она показала за стену.

– Ну, с медведем много кто может говорить, – пожал плечами старый китобой, – Я тоже порой парой слов обменивался с ними, когда стрелял.

Нет, – девушка мотала головой, – Мы говорить сердцем, по–настоящему. И Туунбак отвечать нам. И это не он, – она снова указала за стену.

Все уставились на ту, что назвалась Тыгын.

Миниатюрная, не отличимая в капюшоне на голове от мужчины, она стояла посреди хижины между европейцами, сгрудившимися возле очага и инуитами, стоящими поодаль.

– Это есть его сын, – она показала снова за стену, – Он заходить в место, где править Эрлик–хан. И Эрлик–хан наказывать его безумием. Он страдать и ходить сюда. Ходить за нами, – Тыгын показала на своих спутников, женщину и мужчину, – Ходить, чтобы мы избавить его от боли.

– К чему ты клонишь? – подал голос Смит, внимательно смотревший на говорившую инуитку.

Та замотала головой, словно сбилась с мысли и попыталась её ускользающую вновь ухватить. Потому умыла руками лицо и вновь продолжила.

– Мы хотеть сейчас помочь, чтобы не приходить Эрлик–хан. Мы сперва хотеть идти помогать сыну Туунбака. Но после мы засыпать, потому что ваш шаман говорить, – она указала на Гудмана.

– Шаман бога нашего, – устало усмехнулся Смит и потёр глаза, – Продолжай.