Морская инквизиция: Мир колонизаторов и магии

Я на него ответить не мог, а всем остальным не было до этого никакого дела. Все ожидали от Моргана речи о своём освобождении, которое несколько затягивалось. Что было, впрочем, не удивительно, после всего нами пережитого.

Картинно выйдя перед нами, «генерал-адмирал» Генри Морган, отставив левую ногу вперёд и положив правую руку на богато изукрашенный эфес морского палаша, начал свою речь. Сделав паузу, он обвёл своим презрительным взглядом всю жалкую толпу заложников, некоторых из которых уже выкупили.

- Испанцы, - на неплохом испанском заговорил он, - вините в своих несчастиях своего губернатора. Это трусливое ничтожество, которое предало вас и оставило наедине со своим горем и несчастиями. Мы, благородные каперы, прошу заметить, господа, мы каперы, а не пираты! Ну, если вам гораздо больше нравится название флибустьеры, можете именовать нас именно так, но отнюдь, не пиратами.

- Так вот, мы вынуждены стребовать от подданных Испании репрессалии от ущерба, понесённого добропорядочной Англией и независимой Францией.

Вините в этом самих себя и свою королеву. Мы же, всего лишь, выполняли свой долг перед Англией и Францией, согласно выданных нам каперских грамот!

И он помахал перед заложниками, потрясёнными таким цинизмом, некоей бумагой, свёрнутой в свиток, с висящими на ней различными разноцветными печатями. Никто из стоящих пленников не мог рассмотреть диковинную бумагу, а тем более, её прочесть, да это было и ни к чему.

Генри Морган обвёл ещё раз долгим взглядом притихшую толпу, наслаждаясь созданным им впечатлением и сделав театральную паузу.

По лицам стоящих перед ним людей можно было прочитать всю гамму чувств и переживаний, которые овладели ими. Отчаяние, надежда, ожидание, страх, тщательно скрываемая ненависть, вера в невозможное, по ним можно было писать картину «Возвращение спасителя».

А этот англичанин, находящийся на вершине триумфа, походил сейчас на огромного змея, загипнотизировавшего толпу кроликов и выбиравшего, кого из них сожрать первым, а кого потом.

Остро блеснул в лучах утреннего солнца медальон, висевший на груди у пирата. Волна чистой энергии, исходящей от него, толкнула в грудь меня и падре. Не знаю, что почувствовали женщины, а мы с падре определённо чувствовали силу, излучаемую этим артефактом.

- Силён, он определённо силён, - проговорил падре Антоний.

После затянувшейся паузы, довольный произведённым эффектом, Морган продолжил свою речь.