Морская инквизиция: Мир колонизаторов и магии

Сейчас можно было сделать то же самое, но уже особого желания у меня на это не было, да и ногти, в процессе разделки, я все обломал.

- Ну, так что, падре? Нож мне не дали, стекла здесь нет, шёлковой нитки тоже. Как мы будем рвать это мясо, а ведь нам ещё надо его завялить на солнце и вымочить в солёной воде. Где ваша магия, падре, неужели она не поможет нам?

Вместо ответа, тяжело вздохнув, падре начал бродить по песку и, найдя несколько раковин, стал внимательно их рассматривать, а потом осторожно бить одну о другую, в процессе этого тихо читая молитву на латыни.

Я с удовольствием смотрел на его руки. В правой стороне груди немного ворохнулось, и на моих глазах одна из раковин обломалась с краю, показав заострённую часть.

Усмехнувшись, падре взял её в руку и стал срезать мясо грифа с костей, словно ножом. Больше чудес в этот день я не увидел. С помощью этой раковины мы разрезали всё мясо на тонкие пластины и полоски, прополоскали его в солёной морской воде и разложили на больших камнях, подставив солнцу.

Нам никто не мешал, всем было на нас наплевать, но как только мы подходили к лодкам или кораблям, нас сразу окрикивали и отправляли обратно, угрожая оружием. Мы так и сидели на большом песчаном острове, слева от которого начинался океан, а справа протекала река, впадая в него, вялили разделанное мясо и думали о будущих несчастиях.

Пока мы насыщались и старались заготовить себе мясо впрок, на этом острове проходило самое интересное событие в жизни пиратов, а именно, делёжка награбленного, о которой мы ничего не знали.

Не выдержав молчания, я всё же решился задать вопрос падре.

- Падре, я ничего не знаю о магии и о том, что она может.

Падре вздохнул и искоса посмотрел на меня.

- Что ты хочешь узнать? И почему твой отец не научил тебя основам этого? Ты не прошёл инициацию?

Блин, опять эти еврейские вопросы! У падре, действительно, в роду не было марранов или сефардов? Ну да ладно, я не знал, как правильно ответить на этот вопрос.

Подумав, я всё же рискнул рассказать.

- Отец пропал, когда мне было десять лет, и он почти не занимался мной, был весь в делах, в заботах. Инициацию я помню очень плохо, а после того, как я очнулся после пыток, я многого не помню, очень многого. Да и после удара эфесом этого кинжала, я ещё больше забыл и просто ничего не помню.