Морская инквизиция: Мир колонизаторов и магии

Громадные стальные волны вздымались за кормой корабля, яростно обрушиваясь сверху на его палубу. Шлюп мотало из стороны в сторону, как пьяного в дымину моряка. Он шёл, чередуя галсы, из-за постоянно меняющего своё направление ветра, и болтаясь, при этом, между громадными волнами.

Временами, когда особо крупные волны, проходя под килем, выносили его на гребень волны, он гордо несколько секунд висел на ней, а потом резко проваливался вниз, проскальзывая между валами как уж, и выскакивая после этого, как чёртик из табакерки.

Мощные удары воды, разнося планшир в клочья, перекатывались через палубу и, поднимая тучи брызг, снова возвращались в море. Порывистый ветер рвал в клочья такелаж и страховочную сетку. Рулевой еле удерживал румпель, и к нему вскоре присоединился ещё один пират, для подстраховки.

Промокший до последней нитки, я сидел на марсе, а подо мной, свёрнутые в рулоны грот-брамселя, возмущённо хлопали под порывом ветра, который, казалось, мог проникнуть даже в свёрнутые по-штормовому паруса, заставляя издавать их какое-то приглушённое шуршание, как пойманная и задавленная котом мышь, на последнем своём издыхании.

Надо мной располагалась рея с грот-бом-брамселями, а дальше - только флагшток с шаровидным клотиком, на котором всякий уважающий себя юнга просто обязан был выпить чаю, не страшась высоты. Увы, я был трус, да ещё и морально был совершенно не готов к этому, по крайней мере, сейчас.

Бурные волны, на вздымающейся от гнева груди морской стихии, продолжали яростно трепать пиратский корабль, не обращая внимания ни на меня, ни на его команду, ни на сам шлюп, уже изрядно разбитый различными невзгодами.

Скрючившись на марсе и судорожно вцепившись в него трясущимися руками, я ждал своей неминуемой смерти. Шлюп, резко взбираясь на гребень, тут же падал между волнами, и тогда они оказывались на одном уровне с моими глазами. Ужас, цепенящий, смертельный ужас парализовал мои руки, которые намертво держали марсовые леера.

Стена воды грозно вздымалась со всех сторон. Эти грязно-зелёные волны были пронизаны белыми прожилками пены, напоминающими мне пену, падающую со злобно оскаленной пасти бешеного животного. Равнодушная ко всему живому и абсолютно дикая стихия царила вокруг, не щадя никого и ничего.

Находясь сейчас в этом состоянии, я, как никогда, понимал любого моряка, оказавшегося хоть раз на борту судна в шторм. Здесь место Бога отсутствовало, а царил Морской дьявол.