Морская инквизиция: Мир колонизаторов и магии

Но я не собирался молиться ему. Нет, в моей голове прочно засела мысль о дружественной стихии, каким я и представлял себе море, не давая думать ни о чём другом.

Да, морская стихия разозлилась и, в своём гневе, трепала нас, как тузик грелку, уча уму-разуму, и, видимо, мы это заслужили. Пираты не раз, и не два гневили Бога, и море тоже, отворачивая от него своиугрюмые лица, а уж я и подавно был заложником непреодолимых обстоятельств.

Но я не сдавался. Прыгая вверх и вниз, вместе со всем кораблём, я с отчаянной храбростью смотрел на шторм.

Сердце билось где-то внизу, спрятавшись в животе. Это буйство природы завораживало меня и будило в душе противоречивые эмоции. Грозно сверкали молнии, ветвистыми змеями раздирая тяжёлые свинцовые облака. Дико свистел штормовой ветер, срывая пену с гребней волн. Яркие всполохи освещали бурное море, утапливая в нём все надежды и страхи.

Одна из громадных волн, обрушившись на корабль, окатила меня с головой водой, промочив насквозь.

Приближающаяся к моим глазам, зелёно-серая стена воды на секунду показала в себе несколько рыб и глубоководных чудовищ. Мне даже показалось, что я вижу чудовище, которое увидел на карте, того самого молотозавра.

Но волна, как поднялась, так и ушла, подкинув «игрушечный» корабль на следующую, швырнув в меня напоследок пеной. Выглянув из жалкой корзины марса, я с ужасом увидел, как прямо передо мной вырастает огромная грозная волна.

В детстве я заворожённо смотрел на картину Айвазовского «Девятый вал» и теперь мог лично убедиться, что такие волны действительно существуют. Огромная водяная стена, величественно вздымаясь, вырастала перед моими глазами. В том, что она сможет разломить пиратский корабль напополам, у меня сомнений не было.

Как только высота волны достигла критической отметки, она, ни секунды не задерживаясь, рухнула на корабль, захлестнув его полностью и смыв с палубы нескольких пиратов, а заодно, обломав верхушку грот-мачты, на которой я нёсся сквозь шторм.

Дальнейшее я помню весьма плохо. Помню, как мачта переломилась в верхней трети, и я полетел, вместе с её обломком, прямо в пучину моря. Нырнув в серо-зелёную толщу воды, я беспомощно барахтался в ней, беспорядочно взмахивая всеми конечностями и выпуская изо всех своих отверстий пузырьки воздуха.

Долго это не продолжалось.