Морская инквизиция: Мир колонизаторов и магии

Там много работы, так же, как и воды, марш качать помпу, а не то порублю тебя на части и скормлю их акулам!

И я, получив весьма чувствительный пинок пониже спины, кувырком полетел на палубу. Мигом хлынули слёзы, чересчур уж резким оказался переход от всемогущества к обычному скотскому состоянию пленника. Но рыдать было бессмысленно, только лишь доставлять наслаждения пиратам своей слабостью.

Вытерев слёзы быстрым движением руки и сцепив от злости зубы, я молча убрался с палубы вниз, не сказав ни слова. Качать помпу я не собирался, а спустившись в трюм, зашёл в уже привычную клетку для пленников и заснул, ничего не сказав падре.

И мне плевать было на всех пиратов и на их родню, включая жестоких пираний и толстых ламантинов, чьими родственниками они, несомненно, являлись. Я и так много сделал для них и не ожидал никакой благодарности, но так подло поступить с человеком, который им помог, пусть и не по своей воле, это было просто зашкварно.

Спасибо, что хотя бы накормили и дали одежду. Иезуиты и те, наверное, были добрее, чем они.

Нет, надо бежать, любым способом, пока есть возможность. А пока, ещё один маленький крестик добавился на моём личном кладбище личных врагов. Имя на новом кресте было написано – Гасконец.

Пираты пытались развить у меня комплекс жертвы, но моё внутреннее состояние вовсю этому сопротивлялось. А вот ненависть по-прежнему оставалась со мной и не собиралась никуда исчезать. Мне было приятно управлять кораблём, я на краткий миг ощутил себя шкипером, равным капитану, а может быть, даже и главнее, пока мы были в море.

А они… пнули меня, как шелудивую, никому не нужную собаку. Ничего, я ещё стану псом господним! Пока мои клыки маленькие и они не сочатся ядом магии, но всё впереди, я чувствовал это. Всё впереди!

Пусть, суки, плывут, а там посмотрим, что нам скажет на это судьба!

Глава 9 Кренгование.

Как ни странно, но я оказался прав и меня никто не трогал. Я спал весь день, а ел то, что ела и вся команда. О падре Антоние я не забыл и приносил ему еду, получая половину пайки у кока.

По всему кораблю я мог передвигаться свободно, но оружие мне не давали и отгоняли от пушек, если я проявлял к ним любопытство.

Больше меня не били, уж не знаю, по каким причинам, и старались лишний раз со мной не общаться. Астролябию у меня не забрали, видимо, не считая её чем-либо ценным. Ну, прибор и прибор. Для мартышки любой микроскоп, всего лишь, молоток, которым классно бить орехи, а астролябия ничем не хуже молотка.