Некромант и такса

-- Бесы изгоняются молитвой и постом, -- перевел я для себя его несказанные слова. -- Вас так учили. Но у вас не тот случай. Вы невиновны, и бесы эти не ваши.

-- Все бесы одинаковы, -- пробормотал сквозь зубы он. -- Среди них нет хороших. Как не бывает хорошего колдовства.

-- Вы невиновны, -- повторил я. -- Ваш призрак пытается вас защитить.

-- Вы говорите ересь, -- прошипел мне фанатик.

-- Я хочу справедливости для мертвых и живых, иначе мертвые никогда не упокоятся, -- парировал я. -- Если с вашей точки зрения справедливость -- ересь, пусть так.

Юнец молчал, сжав губы так плотно, что они в полутьме его каморы выглядели белыми. И тут Тоби, отбежавший было осмотреться в камере, резво подковылял кривыми лапками, подсунул свою узкую ушастую морду под безвольно упавшую ладонь флагелланита и что-то такое изобразил глазами, что парень очнулся. Мученик дернулся и, почти неосознанным движением, погладил собаку.

-- Она тоже говорила, что видит мертвых и вопиющую несправедливость. Врала! Вы... если так хорошо разбираетесь в мертвых, скажите ей, пусть уйдёт! -- заявил вдруг наш святоша неожиданно громко, отворачиваясь от всеразоблачающей собачьей морды. -- Скажите ей, мне не нужна ее любовь и забота! Пусть она меня оставит! И вы уйдите!

После чего он раскрыл книгу и невидящим взглядом уперся в затрепанные страницы.

-- Вам разрешено писать? -- старательно охлаждая от волнения голос, спросил я.

Ответа не было. Тоби от последнего выкрика отбежал ко мне.

-- Если разрешено, и вы решите объясниться, напишите мне письмо, -- сказал я. -- Господин полицмейстер знает, где я остановился в Бромме, мне передадут.

После чего я собственноручно запер страдальца и отдал ключи ленивому сторожу, в грязном тазу тащившему грязную дождевую воду из бочки водостока на верхний этаж.

Что я хотел бы сказать фанатику, но не сказал? Кем возомнил ты себя, дурачок? Будто тебя, как древних святых из легенды, искушают потусторонние силы? Ты пока не святой, привидения тебе лишь кажутся, а тот демон, который действительно навязался к тебе, называется нечистая совесть, и придумка эта исконно человеческая, ни к какой бесовщине и дьявольщине она не принадлежит. Ты в чем-то правда виноват.