Некромант и такса

Нет, ты не совершил греха, ни прелюбодеяния, ни, тем более греха убийства -- тогда, при неупокоенности призрака, на тебе лежала бы видная мне печать. Но ты что-то мог сделать и не сделал, за что теперь себя наказываешь. Да и жизнь тебя наказывает. Тем, чем ты занят сейчас, ты ничего не исправишь. А делать по-другому тебя не научили. Мне очень жаль.

* * *

Слишком много умных развелось. Я, видимо, таскаю с собой дневник, чтобы переписывать их имена и выходки.

После тюрьмы я отправился к тем столам на улице, где проводит вечера майор, но не нашел его там.

Решил подождать, записал предыдущие наблюдения. Как раз успел поставить точку, и вдруг являются эти два героя -- фон Боцце и его добровольный адьютант Душечка, и заявляют мне, что я работаю плохо, а они, наоборот, хорошо. Что я слоняюсь по городу без дела, а им стоило только выйти из-за стола, и они нашли неупокоенную ведьму, мешающую добрым горожанам жить. Разумеется, все это не в прямых и оскорбительных выражениях, а вокруг да около. Но очень свысока. С уважением к собственным заслугам и с презрением к моим. Говорил, конечно, майор. Душечка просто стоял у него за спиной с умильной рожей и кивал. Но я и ему припомню.

Хорошо, сказал я, подавив раздражение. Пойдемте вместе, вы покажете мне, что я упустил.

С радостным предвкушением, как они сейчас будут учить меня делать мою работу, они повлекли меня все на ту же соборную площадь с фонтаном, где, якобы, в предзакатной тени от собора полчаса часа назад прохожие наблюдали нехорошее гнилушечное сияние, и неведомая сила перевернула нищему плошку с подаянием.

Надо ли говорить, что я не увидел ни фантома, ни сияния, ни прохожих, ни даже пострадавшего нищего?

-- Там! -- майор ходил вдоль края тени, тыча пальцем в узкий проход между собором и домом причта. -- Это было там!

Сам он не совался. Даже края тени старался не переступать. Но там были простые вечерние сумерки, темные и густые. Я прошел от площади до стены крошечного кладбища, хоронить на котором перестали лет триста назад, заглянул за все углы и в две попавшиеся мне по дороге ниши, в которых было здорово нагажено, несмотря на то, что это стены собора, вернулся и развел руками.

Ничего и никого.

Майор надулся, словно его, как ребенка, обвинили во вранье. Душечка терпеливо склонил голову, но видно было, что верит он больше майору, я его не убедил.

-- Я должен составить доклад в братство, -- скрипучим голосом сообщил майор.

-- Пишите, -- разрешил я.

-- У вас нет результатов, -- сказал он.