Молоко лани

Но альп молчал. Он остановился посреди леса и ничего не говорил, а лишь водил туда-сюда навостренными ушами, реагируя на звуки вокруг.

– Почему ты молчишь?

– А что я могу сказать? – я чувствовала в голосе Джамидежа обиду. Слышала «ты же сама все понимаешь» в повисшей после его слов тишине. Я понимала. И от его молчания становилось только хуже, большее, тошнее от самой себя, своего поведения, своих поступков и ошибок.

Молчания затягивалось. Стыд, вина, злость на саму себя ели меня изнутри, как червь – спелое яблоко.

Я нервно заерзала в седле, которое вдруг стало неудобным, будто острый камень.

– Ты знаешь, где они? – не оборачиваясь ко мне, спросил альп.

– Нет. Я думала, ты почувствуешь…

Джамидеж фыркнул:

– Воздух здесь гнилой, как вода в болоте. Сюда не заглядывают ни луна, ни солнце. Все здесь пропитано вонью уддов. Я ничего не чувствую здесь, Сурет. Нас окружает лишь тьма.

Джамидеж велел мне спешиться и устроить привал. Мы все равно не знали, куда идти. Еще одна глупая ошибка с мой стороны.

А впрочем, что я могла сделать? В этом лесу все выглядело одинаково.

Я расседлала альпа, разложила вещи и пошла искать хоть какой-то хворост, чтобы развести костер. Валяющиеся вокруг полянки, на которой мы остановились, ветки как одна оказались влажными и прогнившими. Они разваливались у меня в руках, выпуская в воздух запах плесени и тлена.

Я попыталась поискать что-то под широколиственными кустами. Отогнув огромный, больше меня, лист, я хотела опереться на ствол растущего рядом дерева, чтобы осмотреть землю.

Но моя рука скользнула по влажной, покрытой какой-то мерзкой холодной слизью коре, я потеряла равновесие, отпустила лист, и он больно ударил меня по затылку. Вскрикнув, я упала на колени под куст.

Раньше Джамидеж бы пришел ко мне на помощь, но сейчас альп просто проигнорировал мою беду. И я не смела его винить.

Мои пальцы утонули в сырой рыхлой земле. Я почувствовала, как что-то ползет между ними и резко одернула руку, сбрасывая ярко-красную многоножку.

На коже осталось неприятное ощущение, будто бы ее все еще касались тонкие лапки.

Кое-как мне удалось вылезти из-под куста. Мои ноги и руки перепачкались землей, слизью и еще какой-то мерзостью, о происхождении которой не хотелось думать. Я так и не нашла ни одной ветки, пригодной для разведения костра. Даже сухих листьев здесь не было, будто они разлагались, едва упав на землю.

Закончив бесплотные поиски, я вернулась к Джамидежу.