Молоко лани

Ты знаком и с высью горной,

И с просторною равниной.

Мужа храброго ты в стужу,

Как подстилка, согреваешь.

Каждая играет жилка

Под ударом жесткой плети

В стройном и поджаром теле.

В бранном деле ты — товарищ

С крепкой грудью, с мощным станом.[7]

Джамидеж снова громко фыркнул, все так же отворачивая от меня голову. Но от меня не укрылось, что его тело немного расслабилось, а уши выпрямились.

Я обняла альпа за шею и приложила лоб к его влажной от пота шерсти.

– Прости меня, Джамидеж. Я глупая, самонадеянная и упрямая, я знаю.

Какое-то время мы стояли молча. Я слышала каждый удар своего сердца, отмеряющего эти мучительные мгновения.

– Я не белоснежный, – вдруг буркнул Джамидеж.

– Что?

– «Белоснежный, горбоносый» – это про какого-то другого альпа, – голос Джамидежа звучал так напускно-обижено, что невольно хихикнула.

– Ну вот, теперь ты еще и смеешься надо мной! – в том же духе продолжил альп, вызывая у меня неконтролируемый приступ смеха. Я поняла, что он и сам смеется.

На меня нахлынуло такое облегчение, что я еще плотнее прижалась к шее альпа и даже поцеловала его, и мои губы стали кислыми от конского пота.

– Ну хватит, ты меня задушишь, – Джамидеж осторожно вырвался из моих объятий и наконец повернулся ко мне. – И что дальше?

Вопрос застал меня врасплох.

– Я…

– Ну? Я жду, – если бы Джамидеж был человеком, в этот момент он упер бы руки в бока. Я понимала, что альп скорее шутит, подкалывает меня в отместку за то, как я повела себя с ним.

– Ко мне явилась Мэзгуащэ, – выпалила я, сама того не желая.

Джамидеж удивленно поднял уши.

– Когда?

– Сейчас. Когда ты ушел. Она оставила мне это, – я протянула гребень Псыгуащэ вперед на вытянутой руке.

Альп наклонился к моей руке и шумно понюхал гребень.

– Я чувствую в нем силу. Должно быть, богиня не хотела, чтобы я ее видел. Я ведь никуда не уходил, просто зашел за кусты. Не хотелось тебя видеть.

– Извини.

– Полно. Зачем Мэзгуащэ явилась тебе?

– Она сказала, что я должна уничтожить Уэзрэджа Ябгэ и освободить его пленников. И только так мы сможем выбраться отсюда.

Джамидеж задумчиво повел ушами.

– Осталось только не умереть от голода и жажды раньше времени. Эти растения как одно ядовиты. А вода гнилая, ты права.

– Мне кажется, это для этого Мэзгуащэ дала мне гребень. Она сказала, что он исцелит реки этого места.

– Чего же ты тогда здесь стоишь? Иди проверь.