Молоко лани

Я тогда еще плохо держалась в седле, и просила его притормозить, но он был слишком разгорячен скачкой, и только дразнил меня. Я тогда не удержалась на коне и на полном скаку упала, повезло, что в высокую густую траву. И все же я сильно ударилась и поранилась. После этого случая, пока все мои синяки, ушибы и царапины не зажили, да и потом тоже, Нурби смотрел на меня вот так, и в моем присутствии всегда был напряжен и угрюм. Он винил себя в том, что я упала. Но в чем же он мог винить себя сейчас? Ведь это я была во всем виновата.

Мне было тяжело видеть Нурби таким. Хотелось поговорить с ним о том, что тяготило его. Но я не могла сделать этого в присутствии остальных, и потому мне оставалось лишь бессильно смотреть на его страдания.

Мы шли за Джамидежем достаточно долго. Лес вокруг слабо менялся, и я даже не была уверена, что мы не ходим по кругу. Все те же высокие гладкие влажные и склизкие стволы, колючие кусты, вонючие цветы и белесо-бирюзовые гнилые водоемы. Только моя вера в чутье Джамидежа, которое уже не раз помогало мне добраться туда, куда нужно, позволяла мне не отчаиваться и двигаться вперед.

Я думала, что так и пройдет наше путешествие до тех пор, пока деревья не расступятся, открывая взору дворец Уэзрэджа Ябгэ на возвышении. Но этого не произошло. Лес и правда постепенно стал редеть, кусты почти полностью исчезли, а стволы деревьев из ровных и прямых, напоминающих высокие сосны, растущие в долинах, превратились в уродливые и искаженные, местами гниющие на корню. Это место напомнило мне лес на пути к тому самому чинару, через дупло в котором я попала на Седьмое дно земли.

Я подумала было, что где-то здесь есть и выход обратно, но вскоре поняла, что это не так.

Нам открылась пустошь. Здесь лишь кое-где росли немногочисленные деревья, а все остальное пространство покрывал толстый слой зловонной ржаво-рыжей грязи. Я думала, что после путешествия по Седьмому дну земли, насквозь пропахшему тухлым запахом воды и гнилым ароматом цветов, никакая вонь уже не покажется мне невыносимой.

Но эта грязь пахла кровью. Я ни с чем бы ни спутала этот запах. Перед глазами почему-то сразу возник изломанный козленок у подножья обрыва, и скулы неприятно засвербели от сдерживаемого рвотного позыва.

То тут, то там в этом поле грязи из-под земли поднимался пар. Там грязь мерзко гулко булькала, поднимаясь из земли и разливаясь вокруг. В этих местах глина была мягкой и топкой, а поднимающийся пар не оставлял сомнений, что она еще и горячая.