Молоко лани

Джамидеж ясно дал понять, что либо мы будем переходить пустошь так, как он сказал, либо он больше нас никуда не поведет, поэтому после завтрака мы погрузили наши вещи в седельные сумки и сели на коней. Джамидеж и я вместе с ним шел впереди. Он легко гарцевал по сухой глине, будто бы ничего не весил: его аккуратно подкованные копыта оставляли лишь тонкие едва заметные отпечатки. Но даже при этом он то и дело останавливался, прислушивался и нюхал землю, прежде чем выбрать, куда поставить ногу.

Коням же Нурби и Канболета приходилось несладко.

Несмотря на то, что мужчины вели их след в след за Джамидежем, ноги коней глубоко проваливались в густую глину. Гнедые красавцы с трудом переставляли ноги, ржали, били хвостами и прижимали уши к головам. Поскольку мне не нужно было править Джамидежем, я то и дело оглядывалась назад, и у меня сердце кровью обливалось при виде страданий животных. Оставалось только надеяться, что на другой стороне пустоши найдется источник или речка, и мы сможем отмыть глину с их медных шкур.

Чем дальше мы заходили в топи, тем больше усиливалась вонь, издаваемая глиняными гейзерами. Испарения, исходящие от них, висели в воздухе, как туман. От их запаха кружилась голова и слезились глаза. А перед внутренним взором почему-то возникали ужасные картины кровавой резни.

От всего этого у меня быстро разболелась голова, и я поднесла руки к вискам, пытаясь унять пульсирующие спазмы. Когда у меня болела голова, Хуж всегда плотно обматывала мне голову платком[10].

Сейчас я бы тоже не отказалась от того, чтобы заботливые руки, осторожно отодвинув волосы, затянули на моем лбу кусок мягкой ткани… Воспоминания о Хуж и доме помогли отогнать гнилые мысли, и мне стало немного полегче. В этот же момент меня окликнул Канболет, ехавший посередине:

– Сурет, что же клонит вниз твою прекрасную голову?

Мне, как обычно, стало неловко, но я постаралась не показывать этого:

– Тяжесть этого места почти невыносима, и только благодаря вам с Нурби я еще держусь.

– Хорошо. Только твоя красота освещает нам путь в этом мрачном месте, – Канболет одарил меня лучезарной улыбкой, и я поспешила отвернуться, делая вид, что всматриваюсь вперед, только бы он не увидел смущения на моем лице.

Постепенно вокруг нас стали снова появляться изуродованные кривые деревца, мерзкое зловонье чуть рассеялось, а кони моих спутников перестали утопать в густой грязи. Мы выбрались на твердую землю, чем были несказанно рады.