Молоко лани

– Значит, к осени ты станешь еще прекраснее? И как же мне тогда выбирать себе невесту, если ты снова затмишь их всех?

Что же он все заладил?

– Хорошо, ради тебя я сделаю некрасивое платье, чтобы ты мог посмотреть на других девушек.

Нурби рассмеялся и ударил ладонью по столу.

– Договорились.

Прежде чем я успела придумать остроумный ответ, снаружи донеслись звуки суеты и крики. Не на шутку встревожившись, я вскочила со своего места. Что это? Неужели нападение?

Нурби тоже не сидел на месте. Взявшись за рукоять висящего на поясе кинжала, он устремился к выходу из комнаты.

Я последовала за ним. И, едва выглянув во двор, застыла, будто оглушенная.

Увиденное ошеломило меня. Я увидела отца, пши Шертелуко, лежащего ничком на вытоптанной земле двора. Его черкеску покрыла пыль. Глаза закатились, а грудь будто бы и не вздымалась. Вокруг отца сновали слуги, напуганные и сбитые с толку. Как сквозь толщу воды до меня донеслось ржание отцовского коня из стойла.

Я хотела побежать к отцу, но тело не слушалось, я не могла сделать даже шага, я не могла дышать.

Вместо меня около лежащего отца оказался Нурби. Он немедленно взял дело в свои руки, начал отдавать какие-то указания, которые слуги выполняли, пусть мой названный брат и не был их господином. Я едва слышала, что он говорил, смысл слов ускользал от меня. Все, что поглощало мое внимание – это бледное лицо отца. Я вспомнила его вчера на коне, такого энергичного и полного жизни. Этот образ лихого джигита в красной черкеске никак не вязался у меня с разворачивающимся перед моими глазами зрелищем. Как это могло произойти? Что вообще произошло?

– Гуащэ.

Как такое могло произойти? Как боги могли допустить это?

– Гуащэ? – на мои плечи легли чьи-то руки. С трудом обернувшись, я узнала Хуж. Старая служанка приобняла меня и повела в дом.

Только сейчас я поняла, что во дворе уже никого нет: слуги подхватили отца и унесли его в спальню.

– Что случилось? – едва слышно пробормотала я.

Во рту пересохло, и язык едва ворочался.

– Нашему господину не здоровится. Пши Нурби уже послал за знахарем.

Я тупо кивнула, все еще не понимая, как происходящее могло быть реальностью, а не плохим сном.

Но это был не сон. Прибывший лекарь осмотрел отца и лишь тяжело покачал головой. Он отвел Нурби, как старшего из мужчин, в сторону и что-то быстро сказал ему, от чего лицо моего и без того изможденного названного брата осунулось еще больше.