Молоко лани

Из-под длинных цветочных стеблей, подобно звучу шичепшина, раздавался громкий и немного грустный стрекот кузнечиков.

Я оторвалась от созерцания природы и бросила взгляд на своих спутников. Унауты Уэзрэджа Ябгэ так же, как и я, круглыми глазами смотрели по сторонам, разглядывая простые и привычные каждому проявления природы, как будто видели их впервые. Гошемида, Сина и Нэжан собирали люпины и вставляли их в волосы, весело смеясь и не заботясь о том, как выглядят со стороны. Талостан время от времени строго на них поглядывал, но ничего не говорил.

Изголодавшиеся кони рвались полакомиться свежей травой, но Джамидеж коротко ржал, и животные нехотя поднимали головы и шли дальше. Нурби шел все так же погруженный в свои мысли и будто не видел окружающей красоты. А Канболет. Канболет смотрел на меня.

Поймав мой взгляд, он вдруг резко наклонился, сорвал ближайший люпин и протянул мне:

– Прекрасный цветок для прекрасной девы.

Я услышала из-за спины всхрап Джамидежа. Альп был прав, Канболету не хватало стыда. Но все же я не смогла удержаться и не взять цветок из его рук, одарив мужчину лишь кротким взглядом из-под опущенных ресниц.

Немного повертев стебель в руках, я сунула его под застежки кафтанчика, вровень с сердцем. Я знала, что Канболет поймет этот знак.

Плато пошло чуть вниз, и нашим глазам предстал вид, от которого перехватывало дух. Посреди луга в небольшой ложбине сияло голубизной отраженного неба чистейшее горное озеро. После гнилых вонючих водоемов Седьмого дна земли уже один этот вид наполнял свежестью и утолял жажду.

Чуть в стороне от озера красовался аул, подобного которому мне еще не доводилось видеть. Дома в нем были такие высокие, что соперничали с окружающими горными вершинами, а крыши сверкали в солнечных лучах чистым золотом. В ауле никого не было, из труб нигде не поднимался дым, но ни одна из улиц не заросла, а побелка на стенах домов нигде не потемнела.

В стороне от аула на большой террасе пасся табун гнедых лошадей. Мне никогда не доводилось видеть, чтобы в одном табуне все кони были настолько хороши.

Их шерсть лоснилась, а под ней играли мощные мышцы.

Я вспомнила джинов, которые встретились мне у подножья Ошхамахо. Они жили совсем не так, а лошади их были черны, как ночь. Их светлые волосы и медовые глаза ввели меня в заблуждение. «Не клянись светлоглазой женщине»[1] – так у нас говорили. Но именно голубоглазые джины во главе с Талостаном оказались на нашей стороне, а те, другие, заманили меня прямиком на Седьмое дно земли.