Молоко лани

– Спасибо, Джамидеж, что вывел меня из леса. Без тебя я бы пропала.

– Так-то лучше, – альп решил сменить гнев на милость, и мне показалось даже, что в его голосе появились добрые, заботливые нотки, – пошли дальше, там есть хорошее место для ночлега.

– Откуда ты это знаешь? – наверное, задавать такой вопрос волшебному коню было глупо, но все же осведомленность Джамидежа меня удивила.

– Я бывал тут раньше с Шертелуко, – ответил конь с грустью. Я поняла, что он переживает об отце не меньше моего. Должно быть, потому он и отправился со мной той ночью.

Ведь он, будучи альпом, легко мог ослушаться меня. Но он выбрал пойти вместе с глупой самонадеянной девчонкой, если это давало ему шанс спасти своего хозяина.

Проникнувшись его чувствами, я положила руку ему на горячую мягкую шею и тихо сказала:

– Мы обязательно спасем его.

Джамидеж какое-то время молчал. А когда он, наконец, ответил, голос его звучал так же пренебрежительно-старчески, как и раньше:

– Вижу, ты передумала сдаваться. Тогда полезай в седло, надо успеть добраться до места до заката.

Я молча повиновалась, и альп галопом понес меня вперед по долине. Здесь природа немного отличалась о той, что провожала меня на опушке леса утром. Трава была ниже, но сочнее и ярче даже в слабом закатном свете. В ней то тут, то там яркими драгоценными камнями мелькали цветы. Сильный ветер приносил влажный ледяной запах гор, так похожий на весенний аромат тающего снега.

Джамидеж привез меня к небольшой каменной гряде, будто костяной нарост исказившей ровную поверхность долины.

Черный камень наслаивающимися друг на друга плитами выходил из земли, создавая естественный навес, куда не задувал ветер и не попадали дождь и даже солнечный свет. На участке голой земли под скалой виднелись черные следы костра.

– Вот и добрались, – подтвердил конь, тряся головой, – там в глубине должен быть хворост, если боги благоволят тебе.

– Спасибо, – не зная, что еще сделать, я потрепала коня по шее, и, к моему удивлению, он подался на встречу моей руке, принимая ласку.

Будь он хоть сто раз говорящим и волшебным, Джамидеж все же оставался конем.

Погладив его еще немного, я спешилась и заглянула под каменный навес. Сумерки сгущались, и там царила почти непроглядная тьма. Мне пришлось двигаться на ощупь, силясь найти припасы, оставленные другими путниками или охотниками, и мне повезло – мои руки наткнулись на кучу хвороста, сваленного в самой дальней и сухой части навеса, там, где высота его не превышала локтя.