Молоко лани

Оставалась только одна проблема: нужно было чем-то накрыть мою импровизированную коптильню. Я подумала было, не накрыть ли треногу буркой, но солнце уже зашло и воздух начал стремительно остывать. Джамидеж, кажется, заметил мое замешательство.

– Возьми сосновые лапы, – посоветовал альп, махнув хвостом в сторону особенно пышного дерева неподалеку.

Ценой нескольких царапин, многочисленных неприятных уколов колючками и перемазанных в смоле рук мне удалось срезать несколько нижних веток пушистой низкорослой сосны.

Из них действительно получилась отличная бурка для костра: дым едва пробивался через плотный лапник, позволяя мясу как следует прокоптиться. Мне оставалось только развесить над костром ломтики мяса и ждать, пока дым и тепло сделают свое дело.

Этой ночью мне удалось поспать несколько часов, то и дело просыпаясь, чтобы убедиться, что в моей самодельной коптильне достаточно тепло. Когда Хуж учила меня готовить гъомыл для отца, она объясняла, что и слишком горячий огонь, и слишком слабый только испортят мясо, и его нельзя будет взять в поход.

Никогда я еще так не радовалась, что меня научили этому нехитрому, но в то же время и непростому делу. Отец хотел, чтобы еду ему готовили не только унауты, но и его любимая дочь. Он говорил, что гъомыл, приготовленный мною, согревает его сердце в дальних походах. О воспоминания об отце на душе стало тепло и щемяще грустно. Подняв глаза к Ошхамахо, я помолилась великому Тха о том, чтобы он поддержал дух Шертелуко и позволил ему дождаться меня.

Мой дальнейший путь к Ошхамахо пролегал по долине вдоль широкой кристально прозрачной реки. Вода в ней переливалась на солнце подобно тысяче самоцветов, а волны и камни на дне вместе издавали звуки, подобные музыке. Солнце подсвечивало великую гору Ошхамахо, плясало бликами на ее белых боках. Ветер играл свежим снегом на двухглавой вершине. Кругом диковинными голосами пели птицы и, будто подыгрывая им, шелестели на ветру кронами деревья. Долина джинов околдовывала, будто сам воздух в ней был наполнен мистической силой.

– Ты чувствуешь это, Джамидеж?

– Что?

– Волшебство…

Альп повел ушами.

– Не знаю, Сурет. Есть в этой долине что-то недоброе, я чувствую это кожей.

Я вновь огляделась по сторонам. Вдохнула прохладный воздух, пахнущий цветами. Прислушалась к сказочному пению птиц. Что могло насторожить Джамидежа?

– Ты напрасно тревожишься. Я чувствую, что скоро мое желание сбудется.

– Я молюсь всем богам, чтобы ты оказалась права.