Молоко лани

Его мужское достоинство пострадало во всех смыслах.

После выступило еще несколько джигитов, которые показали себя куда лучше, но я знала, они и в подметки не годятся моему отцу. Наконец, пришла его очередь, и тхамада объявил:

– Поприветствуем нашего доблестного пши Шертелуко!

Отец подвел коня к меcту, где стояли тхамада и семья жениха, дал животному знак, и тот опустился на правое колено, выдвинув вперед левую ногу, будто поклонившись собравшимся. Люди радостно захлопали, приветствуя своего героя.

Конь отца же поднялся вперед и двинулся по кругу площадки.

Секунда, и отец уже стоял в седле, держась за повод одной рукой и приветствуя собравшихся другой. Он проделал это настолько быстро, что никто даже не успел понять, как ему это удалось. Люди вновь заголосили, восторженные зрелищем. Конь пошел быстрее, и вот уже отец нарезал круги по площадке стоя и на полном карьере. А потом резко ушел вниз и, ухватившись за луку седла, пролетел под брюхом бегущего во весь опор коня и, вылетев на другой стороне, тут же снова оказался в седле.

Я захлопала вместе со всеми, широко улыбаясь. Как и всегда, несмотря на возраст и несколько боевых ранений, отец показывал молодому поколению, как скачут настоящие князья.

Отец еще довольно долго развлекал гостей своим выступлением, подпрыгивая и вертясь в седле. Он проехал несколько кругов, стоя на руках, а потом – задом наперед. А в конце разрубил саблей все поставленные на высокие бревна прошлогодние тыквы, стоя в седле на полном скаку.

Само собой, никто из выступавших после, не смог превзойти умение отца, и князь Шертелуко снова был признан лучшим джигитом из собравшихся. Отец поблагодарил гостей за оказанную честь, пожелал молодым достойной жизни и здоровых детей, а после присоединился к другим мужчинам за праздничным столом, где подавали свежего барашка и рекой текло сано[17].

Мне тоже удалось наконец сесть, позволив ноющим ногам отдохнуть от котурнов.

Всем подали угощение, а джэгуако запели и заиграли веселую песню о красавице Пак:

На котурнах ходит моя Пак

Её гостиную все стремятся посетить

В платье золотошвейном моя Пак

Своею рукою вышитом

Она светлая, как старинное белое ружье Стамбула

Тело бархатное, как у сороки белобокой

Моя Пак настолько изящна,

Как у дикой козочки шея,

Девушка на выданье Пак.