Молоко лани

Вот опять, когда моя цель казалась такой близкой, она откладывалась из-за каких-то глупых традиций. Но что мне было делать? Только принять волю Уэзрэджа Ябгэ и ждать, пока он соблаговолит выслушать мою просьбу. Мне совершенно не нравилась зависеть от воли карлика-колдуна, бездействовать, быть слабой. Но выбора у меня не было.

Меня проводили в огромную комнату, освещенную множеством свечей. Пол здесь был таким же каменным, как и при входе, а стены завешаны коврами. Из прозрачных окон открывался вид на озеро, аул за ним и лес.

Я подошла ближе и тут же отпрянула: сразу под окном начинался отвесный обрыв.

Служанка принесла мне чистую одежду и пригласила пройти в соседнюю комнату. Здесь прямо в полу было сделано большое углубление, заполненное исходящей паром водой. В отличие от воды в озере, эта была кристально чистой. Я думала, девушка уйдет, но она осталась. Уважительно отвернувшись, пока я раздевалась и опускалась в воду, она затем передала мне благоухающее травами мыло и щетку для мытья. Помогла мне распутать и вымыть волосы, обрезала и почистила ногти.

А после подала мне мягкое полотенце и вновь отвернулась, давай мне возможность переодеться. И все это она делала молча.

Я опасалась, что Уэзрэдж Ябгэ и мне преподнесет одежду, подобную той, что носили его служанки, но нашла изящный белый кафтан и такое же платье. Переднюю часть кафтана украшали серебряные застежки с сверкающими кристаллами на краях, а платье было изящно и тонко вышито серебром. Высокая шапочка с тонкой вуалью переливалась узором из ярких каменных бусин.

А пояс. Я едва сдержала крик, увидев его. Это был мой пояс. Пояс, что отец украл у джинов – теперь это уже не казалось шуткой. Я с трепетом провела рукой по сверкающим камням в серебряной оправе. Подняла пояс и полюбовалась тем, как в свете свечей играют камни. Застегнула его на талии и обняла себя руками. На меня нахлынули воспоминания о том, как я собиралась на свадьбу дочери уорка. Сейчас это казалось уже не воспоминанием, а образом из другой жизни, из сказки джэгуако. Мне сложно было представить, что та счастливая длинноволосая тонкобровая гуащэ, беззаботно выбирающая наряды на праздник и недовольная тем, что придется ходить на котурнах, – это я.

Я услышала шелест платья за спиной и обернулась. В углу комнаты, сцепив руки на уровне бедер и потупив взгляд, по-прежнему стояла Гошемида.

– Гошемида, – окликнула я, и унаутка подняла на меня взгляд. Она была невероятно красива, куда красивее меня.