Молоко лани

Ее огромные глаза светились нежной голубизной, а аккуратные губы цветом напоминали кизил.

– Идет ли мне платье? – спросила я у девушки.

Она продолжала молчать. Я подошла ближе, не понимая, в чем дело и начиная раздражаться из-за такого поведения служанки. За все время она так и не проронила ни слова.

– Почему ты не отвечаешь? Что-то не так?

Я заметила, что в уголках глаз девушки выступили слезы. Она открыла рот, начала двигать губами, но так и не издала ни звука. Гошемида всплеснула руками и несколько крупных слез скатились ее светлым с легким румянцем щекам.

– Ах! Ты немая! – мне стало неловко перед унауткой.

Гошемида закрыла лицо курами и, дрожа от рыданий, выбежала из комнаты, оставляя меня смущенной и ничего не понимающей стоять посреди огромного помещения. Что же так расстроило служанку? Неужели ее так тяготит немота? Что-то здесь было не так. Мне не удавалось взять в толк, что произошло, и я постаралась выбросить это из головы. У меня и своих забот хватало, чтобы переживать о тяготах других.

Я заметила зеркало в дальнем конце комнаты около большой высокой кровати. Подошла к нему и вздрогнула. Да, платье, подаренной Уэзрэджем Ябгэ было невероятно красивым. Оно все играло и переливалось в свете свечей, будто украшение из драгоценных камней. Но я вовсе не увеличивала эту красоту. Мое лицо исхудало, черты стали болезненно острыми, кожа натянулась на костях черепа. Губы утратили свой цвет и теперь почти сливались с сильно загоревшим грязновато-желтого цвета лицом. Останки моих прекрасных волос торчали из-под шапочки, будто жесткая шерсть немытой дворовой собаки.

От этого зрелища мне самой захотелось плакать. И кто теперь возьмет меня замуж?

И тут меня вдруг осенило. В этом роскошном платье я выглядела как невеста. Поставить на котурны – кстати вот они тут же стоят, из красного дерева, украшенные перламутром, – и останется только сопроводить в дом жениха. Зачем же Уэзрэдж Ябгэ пожаловал мне такую одежду? Разве так должна выглядеть гостья на джэгу?

Но потом я вспомнила джинов, дочерей хозяина деревни.

Они тоже облачались в светлые одежды. Должно быть, так принято у их народа. Но на котурны я все же решила не вставать. Я пришла сюда без них, как простая девушка, и так же я приду и на джэгу. Я здесь не хозяйка.

Я все еще продолжала разглядывать себя в зеркало, подмечая новые и новые недостатки, когда в дверь постучали. Дверь открылась, и на пороге вновь появилась Гошемида – снова спокойная и скромно смотрящая в пол.