Молоко лани

Голову же я закрыла платком, тем более что волосы мои от влажности совсем осели и слиплись.

В дверь постучали, и я не задумываясь велела входить, ожидая увидеть на пороге Гошемиду. Но вместо нее в комнату вошел сам хозяин, сегодня одетый в зеленую черкеску поверх белого бешмета.

– Вижу, ты уже проснулась. Хорошо ли тебе спалось?

– Да, спасибо, замечательно, – соврала я, дабы не нарушать этикет.

– Славно, славно, – кивнул карлик, прохаживаясь по мой комнате, заложив руки за спину, – хорошо ли тебе прислуживает Гошемида?

– Да, – отозвалась я, чуть поколебавшись.

Уэзрэдж Ябгэ резко остановился и обернулся на меня:

– Что-то не так? Мне приказать наказать ее?

Я всплеснула руками:

– Нет-нет, она очень старается! Мне просто непривычно, что она не говорит.

– Ах это. Поверь, это начинаешь ценить.

Он закончил обход комнаты, что из-за его невысокого роста заняло у него немало времени, и вновь обратился ко мне, все это время покорно ожидающей его:

– Нам уже подан завтрак в саду. Там мы сможем обсудить твою просьбу.

Я радостно закивала, разве что не подпрыгивая на месте.

Карлик удовлетворенно кивнул и повел меня в сад.

Завтрак был накрыт под небольшим ажурным навесом. Там постелили покрывала, положили подушки и поставили анэ с хлебом, молоком и различными неизвестными мне блюдами. На еще одном анэ стоял полный воды медный таз, украшенный затейливыми узорами.

Уэзрэдж Ябгэ пригласил меня сесть и сам опустился на подушки рядом. Он выудил из маленькой белой миски несколько сморщенных коричневых ягод, сунул в рот, пососал и сплюнул кости на землю.

Я решила, что не буду пробовать диковинное лакомство, чтобы мне не пришлось так сплевывать кости. Да и не до еды мне было. Я вся напряглась, ожидая, пока хозяин дома приступит к разговору. Так и сидела с прямой, как жердь, спиной и сжатыми кулаками и наблюдала, как карлик ест.

Тот будто не обращал внимание на мое состояние и продолжал с аппетитом завтракать. Вскоре слуги принесли ему изогнутый котелок с одной ручкой, полный густо горько пахнущей горячей жидкости, и две маленькие чашки, расписанные синей глазурью.

Колдун дал напитку немного остыть, налил в чашку и, явно наслаждаясь, выпил. Он предложил попробовать и мне, и я не осмелилась отказаться. Я сделала небольшой глоток и с трудом сдержалась, чтобы не скорчить гримасу. Язык обожгло горячее горькое варево, в которое будто насыпали песок. Во рту все сразу будто скукожилось, и мне безумно захотелось отставить это мерзкое зелье в сторону.