Молоко лани

Оцепенев от ужаса, я заглянула в воду и увидела там то, чего больше всего страшилась. Нурби и Канболет, ведя своих коней в поводу, продирались сквозь густые лесные заросли, освещенные неверным светом бессолнечного неба. Они были здесь, во владениях Уэзрэджа Ябгэ, и колдун совершенно не собирался их отпускать.

– Устраивает тебя моя цена? – карлик приблизился и взял мой подбородок грубой узловатой рукой с длинными ногтями.

Я хотела отшатнуться, вырваться, но не могла даже пошевелиться. Все пропало.

Я сгубила себя. Сгубила отца. Сгубила Нурби и Канболета. Разве я могла остаться здесь в этом царстве, где не светило солнце и воздух душил влажностью? Среди жутких уддов женой мерзкого бородатого карлика? Но что я. Нурби и Канболет не виноваты в том, что хотели спасти меня! Что попали в это царство. А отец? Разве сможет он жить, если узнает, что его дочь стала женой колдуна, а его любимый кан[3] сгинул в безвестности? Слезы, до того лишь увлажнявшие мои глаза, потекли по щекам.

Карлик резко отдернул руку, скривился от отвращения и вытер мои слезы о подушку.

– Что ж, я вижу, тебе надо подумать. Даю тебе время до первого крика моего петуха на рассвете.

Уэзрэдж Ябгэ поднялся со своего места, развернулся и ушел назад во дворец, оставляя меня в одиночестве рыдать на роскошных подушках.

Я была такой глупой и наивной. Говорил же мне Джамидеж, предупреждал меня. А я не слушала. Неужели я думала, что удд поможет мне по доброте душевной? У него души никакой и нет! Ведь сколько мне в детстве Хуж сказок рассказывала о злых колдунах, похищающих красавиц и против воли делающих их своими женами! А я что? Сама пришла.

Сама себя предложила. «Все что угодно готова отдать». А что было у меня такого, что могло колдуна заинтересовать? Могла бы и догадаться. А я... А я...

Пораженная ужасом и отчаянием я рыдала и рыдала, уткнувшись лицом в подушку. Мои стенания, должно быть, было слышно даже в ауле у озера внизу. Но никто не пришел утешить меня или поддержать.

Я была здесь совершенно одна. И я останусь здесь совершенно одна, да еще и Нурби с Канболетом сгублю.

Постепенно, слезы иссякли, хотя я все еще дрожала, будто хрупкое дерево на злом горном ветру. Едва двигая руками, я поднялась с покрывал и, обняв себя за плечи, на ватных ногах пошла вглубь сада. Тут-то меня и окликнул незнакомый женский голос.

– Нарыдалась? – в нем не было сочувствия, только усталость.