Молоко лани

Я в недоумении оглядела сад, но увидела только огромную птицу с переливающимся оперением, прикованную к ветке дерева серебряной цепочкой. Ее перья потускнели и поредели, птица выглядела больной, хотя ее вчера с ней все было в порядке.

– Это ты со мной говоришь? – в саду больше никого не было.

– Я. Слышала, что тебе предложил наш хозяин. Соглашайся.

Пораженная, я уставилась на птицу.

– Но я не хочу быть его женой! Я не могу остаться здесь. Я не могу сгубить своего брата!

– Ты его уже сгубила. И себя сгубила.

– Но...

– Послушай меня, когда-то я тоже была как ты, наивной и глупой, не хотела выходить за колдуна, строптивилась, и вот теперь я здесь, птица с подрезанными крыльями.

– Ты... – я вдруг вспомнила промелькнувшую вчера среди слуг высокую красавицу в платье с перьями, которое переливалось ровно как оперение этой птицы. – Ты была вчера на балу, ты человек!

Перья-ресницы над глазами птицы затрепетали.

– Когда-то я была человеком. Но теперь я здесь, на седьмом дне земли, пленница Уэзрэджа Ябгэ.

– Седьмом дне земли[4]? – переспросила я, вновь холодея от ужаса.

Птица издала звук, напоминающий усмешку.

– А ты думала, где ты оказалась? Отсюда не сбежать, если ты вдруг удумала. Многие пытались, и все пожалели.

– Но я не могу стать женой карлика-колдуна! Это убьет отца. А я ведь хотела только спасти его...

– Поздно думать о родных, девочка, – жестко отрезала птица, – если ты не станешь его женой, ты станешь его рабой. А его рабой ты быть не хочешь.

Я непонимающе посмотрела на свою собеседницу.

Была ли разница, быть женой жуткого карлика на петухе, рабой или еще кем, если это означало смерть Нурби, Шертелуко, Канболета.

– Ты все еще не поняла? Каждую новую луну удды собираются на джэгу. Они пьют нашу кровь, крадут нашу молодость, портят нас. И нам нет спасения. Мы навеки заточены здесь.

Я слушала птицу, не дыша. Так вот почему Гошемида была так счастлива, что Уэзрэдж Ябгэ отпустил ее с джэгу. Вот что за крики я слышала сквозь звуки шичепшина.

Вот зачем удды собирались в доме карлика. Сердце будто пропустило несколько ударов. А птица все продолжала.

– Стань его женой, и ты будешь здесь хозяйкой. Будешь приходить на джэгу на котурнах. Никто не коснется тебя, кроме Уэзрэджа Ябгэ. Откажи ему, и стаешь одной из нас. Иного пути нет.

Я смотрела на птицу, пораженная тем, что услышала. Я сама загнала себя в эту ловушку. Пришла на заклание, как Ахинова корова[5]. И привела с собой Нурби и Канболета.