Сын своего отца

Мастер развернул, наконец, тряпицу, в которой лежал добротно сработанный метательный нож.

- Да что ты благодаришь? - расхохотался он басом. - Я же его по твоим рецептам ковал. Учился! Это я тебя благодарить должен, что меня на старости лет кое-чему надоумил.

Работать в кузнице было тяжеловато для шестнадцатилетнего паренька. Спустя неделю после того, как Эрг попал в полутёмное жаркое помещение, кузнец удивлённо высказал старосте, зашедшему проверить дела:

- Я думал, он через час работы ноги протянет, а он ничего, жилистый оказался.

Постучит кувалдой-то, а как передохнуть – пот вытрет и бегом руки над огнём греть. Надо же, от такой работы мёрзнет! – загоготал он, ничуть не смущаясь Эрга.

- Ты не умори его, - ревниво предупредил Донито.

- Да я же говорю: он жилистый.

- Всё равно. И жилистый с непривычки надорваться может.

Ещё через месяц довольный кузнец похвастался подмастерьем.

- Ну и чутьё у него на нагрев! Скажет, пора – так оно и есть. Я сперва проверял на разных сталях. Не-е! Надёжно! Я уж и проверять бросил.

- Смотри, если что не так, я не с него за то, что он ошибся, шкуру снимать буду, а с тебя, что проглядел! – пугал Хозяин.

А Эргу нравилась работать в кузне с её мелодичным перезвоном металла, яркими отблесками горна, звёздами раскалённой окалины. Его манил к себе огонь, а работа с железом доставляла истинное удовольствие. Он чувствовал себя при этом творцом, немного волшебником, который своими руками превращает бесформенный кусок металла во что-то полезное людям.

Но самую большую радость доставляла работа, когда вещь получалась не только полезной, но и красивой. Он готов был возиться над каждой безделушкой часами, лишь бы она, выйдя из рук, радовала глаз. Именно таким подходом к делу юноша заслужил уважение не только местных жителей, но и старого кузнеца.

За два года тяжёлой работы он окреп, возмужал, раздался в плечах. Сохранив гибкость тела, поддерживаемую ежедневными занятиями, как приучил его Исповедник, Эрг приобрёл мощь настоящего богатыря.

Сила кузнеца вместе с острым умом, отточенным стараниями Исповедника Пита, сделали его первым среди сверстников, которые предпочитали советоваться с ним вместо того, чтобы задирать молчаливого и незлобивого товарища. Тем более, в нём неожиданно для всех (кроме Исповедника) открылся настоящий талант.

Как-то кузнец отлучился по делу, оставив Эрга за себя. Тот от нечего делать выковывал гвозди, когда к кузнице подъехал один из стражников господина Донито.