Сын своего отца

Лучший друг короля, причём, не мнимый. И вдруг пытается его убить. У него в герцогстве – огромное войско, горные перевалы закрыть или в стенах отсидеться – проще некуда, а он, пальцем не шевельнув, бежит из своего замка, будто трус.

- А может, он и правда был трусом? Все говорят, что...

Хлодвиг недовольно оборвал:

- Сейчас всё, что угодно можно говорить. Не был он трусом! И честь у него была. Не испугался бы он умереть, даже проиграв, если бы его честь затронули. А он бежит, будто не хочет руку поднимать на вчерашнего друга.

И это после того, как он его чуть собственноручно не зарубил. А потом оказывается в Кло и бьётся с нами, пока его израненного не схватили и в наш лагерь не поволокли. Я сам видел, как его тащили. Да тут откуда-то десятка два мятежников вывернулись. Пока я к нашим ребятам пробивался, они его так же на руках к Северным воротам унесли. Не много их тогда уцелело, но Парна всё-таки уберегли.

Старик несколько секунд помолчал, покачиваясь в такт шагам своего коня.

- Наверное, год прошёл после той драки.

У меня уже вот эта памятка заросла.

Он коснулся пальцем шрама на щеке.

- И тут опять весть: не по нраву стал герцог нордийцам. Захотели они его дом в Шипе спалить, да вместе с домом спалили свои верфи и флот, что стоял уже готовый к нападению на наши северные земли. После этого нордийцам и пришлось заключить с нами договор о посольствах, чтобы нельзя было незаметно войну подготовить.

Молодой человек усмехнулся:

- Хоть какая-то от него польза. Только из-за чего им захотелось его убить?

- Да в том-то, Кор, и загвоздка.

С чего было убивать первого претендента на геммский престол перед самым нападением? Тем более, свою преданность нордийцам и враждебность дому Хайков он уже доказал. Не мог же он вдруг снова стать сторонником Геммы. Я знал Парна как твёрдого человека: сказал – значит сделал. А здесь такие метания. Не в характере герцога они. Чисто по-человечески жаль его. Столько хорошего мог бы совершить, а вместо этого развязал междоусобицу похлеще, чем Дарк во времена короля Артура.

- Ну, парень, не поминай меня лихом!

Седоватый лохматый кузнец припечатал свою лапищу к спине юноши, широко улыбаясь в курчавую бороду. Ради проводов он на полчасика ушёл из кузницы, оставив там следить за горном нового подмастерья. Порывшись в карманах, он вытащил что-то завёрнутое в тряпицу.

- Вот. Думал, думал, что тебе подарить... Ты хоть и сам себе всё отковал, но запас тоже не помешает. В сапог, если что, сунешь, может, когда и пригодится.