Щедрый дар

Лучик-то пока себя держит, а ну как сорвётся да приложит проклятьем невзначай?

— Это Лучёвы проблемы, — недовольно буркнул Свит. — Пусть учится своё держать при себе: в жизни ему попадутся людишки и поговёнее Брана.

Но Ёлка мотнула головой и упрямо продолжила:

— Корвин вот тоже на него давеча жаловался: к Дарёнке липнет, будто репей.

— Кто? Луч?

— Да нет же, Бран! А девка и рада у него на шее виснуть.

— И что?

— Так по ней Луч давно сохнет. Вот ты б Брану сказал…

— Мать. Этому твоему Лучу, балбесу конопатому, почти семнадцать, я в его возрасте уже в гарнизон угодил.

И поверь, всякое меня там ожидало: и поцапаться с парнями до драки случалось, и от девки отлуп получить, и с силой налажать так, чтобы потом разгребать две седмицы… Ничего, как-то справился. Это жизнь, пока об неё не побьёшься, своего ума не добудешь. А ты всё хочешь парней под юбкой прятать… А! Елллловая рощща…

— Что? Что такое?

— Да вот, по твоей милости иглу упустил. Ракша с два я её теперь найду, особенно после того, как какая-то гнида мои очки попятила…

Опустившись на четвереньки, Свит принялся шарить по полу руками.

— Да ты сам же их и профукал! — возмутилась Ёлка. — Кинул, поди, мимо кошеля, а виноваты все вокруг! Тьфу!

— Поплюйся мне, — рыкнул Свит ей из-под лавки.

— И поплююсь, полы-то всё едино не тебе скоблить. А ты вот дождёшься, сын твой, что растёт, как пырей при дороге, влипнет в беду. Люди болтают, Бран уж который вечер до Коштырей таскается! Слыхал о таком?

— Ай!

— Что опять?

— Да иглу нашёл, ракш возьми…

Тут на дворе громко хлопнула створа ворот, раздались шаги, и взволнованный Бранов голос позвал:

— Батя!

Ёлка выглянула, всплеснула руками, а потом, снова оборотившись к Свиту, молча указала ему за окно.

Свит тяжко вздохнул, отложил инструменты и побрёл на выход.

Бран стоял посреди двора без сапог и свитки, растрёпанный, взмокший и очень несчастный.

— Что случилось?

— Батя. Мне позарез нужны монеты. Прям сей миг.

— От оно, — хмуро заметила Ёлка. — Так и знала, что кабак этот до добра…

— Мать, заткнись, — тихо, но решительно оборвал её Свит.

А Брану сказал спокойно: — Говори чётко и ясно: сколько надо и зачем.

— Батя, я лошадь купил. Ну, почти купил, не хватает пяти медяков.

Свит уставился на сына с неподдельным интересом.

— Так. Дальше?

— Этого коня в Коштырях торговцы бросили, потому что он охромел. Кабатчик сказал, что зарежет, а мне стало жалко. Я все монеты отдал, что заработал, пока играл на гуслях в кабаке.