Щедрый дар

Только там совсем немного получилось, мне ведь по любому половину заработка пришлось дядьке Кошту отдавать за то, что на двор пускал.

— Вот как, значит, — сказал Свит совсем тихо, но так, что у Ёлки по спине пробежал холодок. — И сколько Кошт запросил за доставшегося ему даром хромого коня?

— Серебрушку. Я свои пять монет отдал, но этого мало. Вот, сапоги со свиткой пришлось оставить в залог… Батя, помоги, а? Я отработаю.

— Седлай Беркута. Поеду, посмотрю, что там за конь такой… хм… серебряный.

— Я мигом! — воскликнул Бран и помчался в сторону конюшни так, что только пятки засверкали.

Дверь кабака в Коштырях отворилась с протяжным скрипом. Увидав на пороге Свита, Коштова жена попятилась было к выходу на жилую половину, но сбежать не успела.

— Маэль в помощь, Варуся, — окликнул её нежданный гость. — Плесни-ка мне в маленькую полпива.

Даже не силясь изобразить на лице любезность, кабатчица нацедила в малую кружку пенной жижи и толкнула к посетителю. Тот прежде, чем взять, тщательно вытер ручку кружки собственным платком, после понюхал содержимое и спросил вполне мирно:

— Кошт дома?

— Нету.

— Вот досада… А я думал с ним за лошадку рассчитаться. Ту, что он моему младшенькому впарил. М?

— Ну так давай монеты и забирай коня, — хмуро предложила Варуся. — Хозяину усё будет передано.

— Не пойдёт, — ответил Свит пряча в кружке едва заметную ухмылку. — Только из полы в полу и после смотрин.

Варуся окинула его злющим взглядом, потом сделала рукой знак кому-то за Свитовой спиной. И промолвила:

— Жди тогда.

Может, Кошт и недалече.

То ли хозяин кабака, и впрямь, не успел уйти далеко от дома, то ли запах монет окрылил его и добавил ходу. К тому мигу, когда Кошт возник в дверях, Свит не успел даже ополовинить кружку.

— Ишь ты, — воскликнул кабатчик, с удивлением и притворным восторгом разводя толстыми ручищами, — сам Старый Сельдь пожаловал! Вот уж не думал, не гадал, что эдакую важную рыбу занесёт в моё болотце…

Сверкнув щербатой улыбкой, Кошт плюхнулся на лавку рядом со Свитом.

Лавка жалобно скрипнула, а Свит, брезгливо поморщившись, отодвинулся в сторону. Впрочем, не далеко: хоть запах смеси пота с дрянным табаком вызывал у него лютое отвращение, ради дела следовало потерпеть. А Кошт шмякнул по столу ладонью и громко распорядился:

— Варька, беленькой!

Варуся мухой метнулась за занавеску, вынесла бутыль и два стеклянных шкалика. Кошт плеснул в каждый мутно-белой, ароматной самобульки и одну посудинку сразу подвинул к гостю:

— На-ка, уважь.