Щедрый дар

Луч встретил их в дверях конюшни, окинул обоих кислым взглядом и сказал:

— Стоило ради вот этого возиться?

— Ага, — радостно отозвался Бран.

Луч только плечами пожал:

— Дело твоё. Да, кстати: вон там я сено привёз, а тебе таскать его на поветь.

— Может, быстренько вместе сделаем?

— Не-а. Я на вечёрку, в Кривражки.

— О, я тоже хочу!

— Нафига ты мне там сдался? Я назад пойду с Дарёнкой. Смотри, увяжешься следом — тумаков навешаю!

Бран нахально улыбнулся в ответ:

— Захочу — так и приду.

И повёл коня под навес.

Луч вздохнул беспокойно и кинулся следом.

— Бран! Ну вот что, мало девок по округе? Надо — я тебе даже приворожку сварганю…

— Не нуждаюсь, я себе уж нашёл.

— Дарёнку? — с трудом сдерживая гнев, воскликнул Луч. — Да ты погляди на себя: разве тебе такая девка под стать?

Бран хитро ухмыльнулся.

— А какую ж мне, по-твоему, надо?

— Такую ж, как ты, бездарную!

Бран пожал плечами, вытянул из-под застрехи клещи и начал снимать коню подкову. Луч покраснел, как варёный рак, и продолжил взволнованно:

— Не обижайся, брат.

Посуди сам: на что тебе ясновидицына дочка? Тебе просто хозяйку надо. Чтоб на откуп за неё много не просили. Чтоб не умничала, а варила щи. Чтоб с виду попроще была, не приманка для ракшасов и беспутных бродяг. Чтоб кособокий домик на болотах за счастье почитала, а не о дивном грезила…

Подкова с глухим стуком плюхнулась в пыль. Бран опустил наземь конское копыто, выпрямился и сказал задумчиво:

— Дааа, братец… Странные у тебя представления о счастье. Ты, главное, при девках не пались: всех невест от себя распугаешь.

Терпение Луча лопнуло, как перетянутая струна, и он кинулся на Брана с кулаками.

Остаток дня Свит провалялся в постели, маясь желудком. Ёлка хлопотала вокруг, прикладывала к его животу какие-то листья, заставляла есть невкусный жидкий овсяный кисель и вовсе гадкий льняной вар, бормотала заговоры, а в промежутках ворчала, ворчала, ворчала…

— Вот что за человек такой? Просила честью Брана от кабака отвадить — а он пошёл и сам наракшасился! И с кем? С Коштом этим беспутным, чтоб его чиряками обметало! Да то, что этот хмырь себе наливает, даже зубаткам нельзя! Тебя ж с квасу колдобит, а ты — беленькую… Тьфу! И попёрся же… В Коштырях этих, чтоб они погорели, такие рожи разбойные собираются! Ну как убили б тебя там? Пятый десяток мужику подходит, а он… Чем старее, тем всё дурее…

Свит не вникал в смысл её слов.

Он просто лежал с закрытыми глазами, слушал её голос и чуял за воркотнёй жены ласку и искреннюю заботу.