Щедрый дар

И им отпущено так мало времени на счастье!

Мара фыркнула, меняя картинку в Зеркале, а Дол заметил чуть свысока:

— Для Ёлки можно было подобрать более удачную пару. Разведение людей…

— Слушай, Ист, — бесцеремонно перебила его Майви, — так ты подаришь мне Бранчика? Он уже достаточно подрос. Ну Иииисти, ну ты же обещаааал…

Новотравье

Ночь пахла свежестью и пробудившейся от сна землёй. Светлая Мара качалась на ветвях старой берёзы и пела. Ветерок уносил её голос вдаль, и деревья в лесу, повинуясь песне жизни, разворачивали первую в этом круге нежную, клейкую листву.

Натешившись всласть, лесная хранительница соскользнула на землю и тут же оказалась в объятиях своего мужа.

— Ну как? — спросил Ист, ласково заглядывая ей в глаза.

— Сойдёт.

— Вот и славно. Значит, я не зря велел людям расчистить под поле именно это место. Они засеют его чем-нибудь…

Мара тут же капризно скривила губки:

— Надеюсь, красивым?

— Непременно. Чуть-чуть колосьев и много синих, как твои глаза, васильков.

***

Незаметно пролетела полная забот и хлопот первая луна травостава.

В эту пору даже у самых прижимистых хозяек подбираются старые припасы. Наступает время, когда тормала кормит лес.

В доме Свита и Ёлки собрались полудновать. Горшок был торжественно извлечён из печи и поставлен на стол. Свит заглянул под крышку и скривился: опять крапивные щи. И есть их придётся, ведь по тормальским порядкам хозяин хутора должен первым начинать каждую трапезу и любую работу.

Со словами «благослови Маэль» Свит торопливо осенил стол охранным знаком, зачерпнул себе в отдельную мису зелёного варева и слегка стукнул черпаком по стенке горшка, разрешая домочадцам есть.

Упрашивать их не пришлось: Луч с Браном дружно схватили ложки и заработали челюстями.

Свит тоже поднёс полную ложку к носу. Пахло травой и кислятиной. В животе заранее неприятно заныло. Свит покосился на божницу, где под образами лежал свеженький каравай, и спросил:

— Нормальной жратвы нет?

— Хоть бы эту попробовал, прежде чем хаять, — укоризненно заметила ему Ёлка.

— Да не лезет в меня ваша поросячья ботва. Хлеба дай.

— Нету.

— А на полке что?

— Для этлов, — объяснила Елка строго, — я его из последней муки испекла. Нынче срок идти в поле, смотреть, как хлеба поднялись.

— Уже? Вроде, только засеялись.

— Да, уже. Нынче полнолуние, пора.

— Ракш возьми… Там выросли, небось, три с половиной травины…

— Что этлы дали, то и выросло, — ответила Ёлка терпеливо, надеясь на этом закончить спор.