Щедрый дар

Но Свит завёлся не на шутку.

— Этлы им дали! А у самих совсем мозгов нет? Какого ракша приспичило расковыривать новую делянку?

— Старая плохо родила…

— Удобрять надо хоть иногда! Но проще же, конечно, заставить Корвина горбатиться: корчевать пни и пахать! Ничего, что у него после с натуги то глаз не видит, то крестец болит? А надо-то было всего лишь меня послушать: конячье говно из штабеля по старому полю ровным слоем растащить и запахать бороной! Только все же умные, всем этл сказал!

Ёлка отмахнулась устало:

— Вечно ты, Свит, со своими конями да говнами… Уймись, не баламуть народ.

Ты вот давеча что такое Старому Еноту на выгоне сказал? У него после лошадь издохла, а та, что он взамен купил, через седмицу захворала. Енот теперь под каждым деревом трындит, будто ты его проклял.

Свит от возмущения аж подпрыгнул.

— Проклял?! Я?! Да я просто объяснил этому дурню на понятном ему языке, что сделаю, если он ещё хоть раз приведёт больную лошадь на общий выпас! И новую пусть не вздумает приводить, отхожу нагайкой! И его, и клячу!

Бран не удержался, фыркнул — и тут же схолпотал от отца ложкой в лоб.

А Свит продолжил:

— Енотова старая лошадь от сапа пала, и новая туда же! А ведь я ему ещё луну назад говорил, что надо сделать: больную прирезать, мясо сжечь, конюшню выгрести начисто и изнутри извёсткой… Но этому уроду возиться лень! И что теперь, позволить ему заразить всю округу? Пусть ко мне и моим лошадям даже не приближается!

— Тише ты, тише, — сказала Ёлка, осторожно придерживая Свита за плечо, — не кипятись.

Ешь давай. Нас, поди, Корвин с Малинкой уже ждут, чтоб в поле идти. Ты ж хозяин, тебе нынче у всех спрашивать, видно ли старый каравай промеж новых колосьев.

Свит нетерпеливо сбросил с себя руку жены.

— Хозяин? Ракша с два! Вы ж меня ни на ящериный хвост не слушаетесь! А как что — сразу: хозяяяин! Ну да, жито, небось, едва взошло, а виноват, скажут, Свит: на Засевки плохо хозяйку любил. Придумали, тоже, ракшасню: при всех, на собачьем холоде да в грязной борозде… Тьфу!

Луч усмехнулся в рукав.

Свит заметил — и звонко впечатал ложку старшему сыну в лоб:

— Не зубоскаль!

— Да уймись ты, — сказала Ёлка примирительно. — Никто ж, кроме своих, того не видал…

— …но все треплются у меня за спиной!

— И Маэль бы с ними. А нынче всё будет, как надо, не боись. Я нарочно пониже хлебец испекла.

Ёлкина предосторожность оказалась напрасной: жито в поле зеленилось дружно, и положенный в междурядье каравай полностью скрылся в молодой поросли.