Океан и цветок

— Наш народ — потомки драконов, — сказал офицер, неторопливо прохаживаясь перед ними. — Три столпа, на которых зиждется само наше существование — это служение императору, готовность к самопожертвованию и поддержание личной чести. Вы же — варвары, которые не имеют понятия ни о том, ни о другом, ни о третьем. Эти пятеро, которые называют себя воинами и носят одежду воинов, сдались в плен. Тем самым они отказались от служения своим правителям, показали, что слишком малодушны, чтобы сражаться до смерти, и обесчестили себя.

Солдат в мгновение ока скрутили и заставили опуститься на колени. Офицер извлек из ножен на поясе длинный меч, шагнул к одному из них и быстрым взмахом отсек бедняге голову.

— На всякий случай, чтобы вы не думали, что я шучу. Итак, здесь вас обеспечат жильем и едой. Заболевшие получат помощь. От вас требуется лишь соблюдать порядок и проявлять уважение к нашим воинам, и, конечно, не пытаться бежать. Решившиеся на побег будут пойманы и наказаны.

Меч взлетел снова и еще одно обезглавленное тело упало на землю.

— Если кто-то из вас решит обратиться к охраннику, нужно почтительно поклониться, произнести «да пошлют вам небеса тысячу лет жизни, господин», и только после этого изложить свою просьбу. Тот, кто не сделает этого, либо проявит неуважение любым другим образом, будет наказан. Вашего варварского языка наши воины не знают, поэтому в ваших же интересах поскорее обучиться тэйскому. И наконец, безусловного наказывается любое неповиновение или нападение на охранников.

Офицер прошелся взглядом по рядам пленных.

— Человек, которые позволил себе перебить меня несколько минут назад, проявил неуважение. Он должен подойти и получить свои двадцать ударов.

Ничего не произошло. Люди вертели головами, перешептывались, но на середину площадки никто не вышел. Тэйец пожал плечами, меч взлетел снова, и голова третьего солдата покатилась по ставшей алой от крови траве.

— Его смерть на твоей совести, ты, трусливый варвар, который умеет громко кричать, но не нести ответственность за свои поступки. Здесь осталось еще двое. Потом я начну убивать тех самых детей и женщин, о которых ты беспокоишься. Итак...

Он опять поднял меч, но в это время из толпы на нетвердых ногах вышел человек лет пятидесяти в грязном, покрытом пятнами костюме.