Самый большой алмаз

Одобрительные возгласы утонули в моем… нет, не крике – вопле!

Вспышка боли ослепила, но вместе с тем на мгновение освободила мой разум от действия дурмана. Нутром я понимала, что это совсем ненадолго, и скоро отрава вновь возьмет власть над сознанием, однако этого времени хватило.

Никогда до этого моя молитва не была такой неистовой. Ни разу прежде, ни в одном сражении я не озаряла с такой силой. Волна ужаса исторглась, наверное, из моего горла вместе с визгом, в который примешалось прямо птичье клекотание. Уже сам этот булькающий звук должен был пугать, и он вплелся в озарение, залил собой весь зал старого храма, выплеснулся наружу за его пределы.

Я только и успела попытаться прикрыть своих товарищей от этой катастрофы, не сильно надеясь на успех.

Левая грудь пылала ожогом, насильник сзади рухнул на пол, его член, выскальзывая из меня, едва ли не порвал мне кожу и нутро. Остальные индийцы тоже повалились ниц, только жрец каким-то образом еще держался, вцепился пальцами в подлокотники кресла и завыл.

Но главное, встрепенулись мои спутники. А глаза Патрика вдруг зажглись светом.

Нет. Они загорелись Светом.

Словно дуновение ветра прошло по моему телу, убирая с него раны, проясняя голову от ядовитого опиумного дыма и всего того, что еще опьяняло ее. Открыл глаза Чарльз, Джеймс же сориентировался быстрее всех, ему хватило всего нескольких секунд, чтобы своим озарением сжечь ко всем чертям опутывающие нас веревки. Запястья мои обожгло, но покрасневшая кожа тут же приняла цвет, данный ей природой.

Мышцы налились свежестью, не осталось и следов усталости, так что я смогла встать босыми ногами на каменные плиты храма.

Ближе всех ко мне был негодяй с большим удом, еще торчащим в боевой готовности. Он был жив и даже осознавал происходящее в полной мере. Не потребовалось ловить взгляд мечущихся глаз, мой талант ворвался в его разум, а время опять замедлилось. О нет, я не стала бить по всем струнам страхов сразу, а неторопливо, с чувством истинного гурмана принялась искать особенное блюдо.

Надо же, ничего оригинального. Нужная нить нашлась легко, вот только просто сыграть на ней мне показалось недостаточным. Кажется, открылась новая грань моих возможностей, в чем-то схожая со Светом Монтгомери. Индиец в немом ужасе потянулся руками к своему достоинству, одна его ладонь ухватила хер, вторая потянула мошонку.

– Давай, милый, старайся, ты же сильный, – мягко попросила я его.

Мужчина напрягся и, что есть мочи, дернул срам, потом еще и еще.