Самый большой алмаз

Я долго искала свою цель, свой смысл, и недавно мне открылось, что я должна сделать все, чтобы навсегда прекратить выращивание опия здесь, в Индостане.

Теперь задумался Ракеш. В отличие от старухи, так и не назвавшей свое имя – мол, недостойна – он мыслил рационально. Ту интересовало только правильно трактование воли богини, этот же тхаги думал о будущем, о выгоде своей и близких.

С таким иметь дело надежнее.

– Опий дает власть, Несравненная, много власти. Он дает и деньги, которые дают власть.

– Опий делает из твоих соплеменников рабов, – возразил Ракешу Чарльз.

– Мои соплеменники все тут, до остальных мне никогда не было дела. Но вы правы в том, что англичане не уйдут, а они несут беды и мне. Не стало торговли, люди голодают. Наш мир сокрыт от других, но Мандип не понимал, что рано или поздно доберутся и сюда. Одними убийствами жить нельзя, труп убитого врага не съешь, хотя бывало и такое у некоторых. Я – человек маленький и не вижу многого. Но ты – отражение Кали, твое слово закон для всех нас.

– Через несколько дней мы уйдем, – сказала я. – Пусть кто-то проводит нас в сторону Ратанпура.

Баронет поднял палец вверх и добавил:

– Нас ждет Лакшмана. Он предсказал Белую Ведьму, – Чарльз указал на меня, – и просил проводить ее к нему.

Если до этого во взгляде Ракеша читалось почтение и немного страха, то теперь к нему добавилось восхищение.

– Мандип был глупцом! Не увидеть в жертве Белую Ведьму! Что является земным воплощением Калики! И идет на разговор к Махатме Лакшмане.

Величайшая, – индиец коснулся лбом пола, – тебя проводят к мудрецу, даже если придется прогрызать твой путь. Благослови меня, молю.

Глава 16

Тело Патрика лежало на помосте, сложенном из хвороста и тонких бревен, обернутое в белый саван. Тлен еще не тронул его, но следовало спешить: жаркая погода не терпела промедления, уже завтра милое лицо начнет опухать, тошнотворный запах осквернит божественное самопожертвование героя. Трупы осквернителей их бывшей верхушки культа уже закопали где-то за околицей, не отдав им никаких почестей.

К ирландцу же весь день подходили люди, шептали молитвы и прикасались ко лбу. Джеймс сидел рядом и плакал, да и все остальные едва ли сдерживали слезы.

– Может быть, где-то там появятся рыжеволосые индийцы, – улыбнулся он, когда я подошла и обняла широкие плечи несчастного мужчины. – Молодой, кровь горячая и сильная. Сделаете это сами, Александра?

– Конечно, Джеймс.