Сказание о Бруньке-богатыре

Облака, отражающиеся в ней, медленно плывут к противоположному берегу и скрываются в густых камышах. Лишь изредка всплеснет крупная рыбина, отражение зарябит и начнет казаться, что облака очень спешат добраться до противоположного топкого берега, чтобы затеряться в камышах.

В глубине кроны загомонили птахи, затем сверху, кружась, полетели перышки. Вслед за ними, прямо на колени, скатились два взъерошенных и сцепившихся воробья. На человека даже внимания не обратили, так и продолжали мутузить друг друга.

- Эко, петухи, разодрались тут, - смахнул старик обоих на землю, - воробьиху не поделили что-ль?

Те только после этого в разные стороны разлетелись.

- Что там, дедушка? - оторвался от своей работы Егорка.

- Птахи тут дерутся. А что делаешь-то?

- А дудку, деда, - деловито сказал тот, - как налажу, так и играть буду.

Вдруг в груди защемило. Матвей замер, боль пережидая, потом провел по груди, нащупал сверток запазухой, собрался было достать, но передумал. Откинулся на ствол дубовый и глаза закрыл.

Издалече, с самой глубины трясин, вдруг долетел звук странный, будто плач чей-то.

- Что это, деда? - встрепенулся мальчишка.

- Птаха поди болотная свистит.

- В деревне говорили - там болотник на дуде играет, путников заблудших в трясину заманивает.

- Врут они, - усмехнулся старый Матвей, - придумывают со страху-то.

- Не, - возразил мальчишка, - точно болотник дудой своей манит. Так старики на деревне сказывают, да и мамка говорила. Вот сделаю свою и переиграю болотника.

Матвей усмехнулся в бороду - смелый мальчишка, совсем как он, в младые годы...

- Посмотри вон туды, - старик показал рукой на выступающий из камышей остров, к которому был перекинут мост из толстых жердин. - Знаешь, куда идет тропа от моста?

- Знаю, деда. Мы за кислой ягодой там проходим. По гати пол версты всего, до черного поля.

- А знаешь, что этот островок Брунькиным называют?

- Нет, - удивленно распахнул глаза Егорка, - этот островок-то? Как в сказке той?

- Ты её знаешь?

- А как же! - мальчишка вскочил, поднял руку с саблей деревянной и начал громко рассказывать:

- И стоял Брунька един, супротив полчищ басурман проклятых.

И не было страха в его сердце. Лишь крепкий щит и меч булатный. Взмахнет Брунька направо, дюжине вражин головы долой, взмахнет налево, десяток басурман пополам порубит. А они всем войском своим на богатыря как навалились. Принял он на щит басурман, ноги крепкие расставил шире, держит, шага назад не ступит.