Таёжный родник

Старший из Кузнецовых пролетел кубарем, сминая папоротник и ударился спиной в березу.

С рычанием вскочив, Тарас огляделся в поисках коряги и заприметив бросился к ней. Выбежал за березу, вцепился пальцами в истлевшую кору и с дерном выворотил дубину из земли.

- Убью, гад! – заорал он замахиваясь и почти сделав первый шаг, остановился...

Короткое, будто выстрел осознание накрыло его с головой. Рука разжалась, ветка упала назад в листья. Тарас поднял взгляд и посмотрел на соломенную руку куклы, что виднелась из-за ствола.

Заметил это и Игнат.

Тяжело дыша после драки, он сделал неуверенный шаг вперед и подступил к березе. Ничего не произошло.

Покосившись на брата, Игнат медленно поднял руку. Взялся за куклу, снял ее с сучка. Повертел, разглядывая так, будто видел впервые.

Тарас рассмеялся. Сначала тихо, неуверенно, а затем во весь голос.

Его довольный, зычный хохот перекрыл шум ветра с дождем и поднялся над лесом. Эхом полетел между холмов. Стянув с головы шапку, Кузнецов старший повалился спиной в папоротник и раскрыл рот, жадно хватая капли дождя.

- Хорошо-то как, черт побери! – воскликнул он вставая – А, братцы?! – обратился Тарас к Даниле и Петро.

Игнат продолжал молча и угрюмо смотреть на него сквозь ливень.

- Не кисни родной! – походя, Тарас хлопнул брата по плечу – Не кисни! ТЕПЕРЬ-ТО ЗАЖИВЕМ! – он опять расхохотался и поднял с земли ружье. Махнул рукой остальным и вернулся к Игнату. Через плечо брата поглядел на куклу, усмехнулся и уже тихо произнес – Только представь, сколько добра можно найти за целую вечность! СКОЛЬКО ЗОЛОТА!

Тарас широким шагом двинулся в темноту непогоды, уводя за собой остальных.

Еще какое-то время до слуха Игната доносился смех брата, однако вскоре он затерялся в треске ветвей и шуме дождя…

Дотопав до родника, Игнат еще какое-то время бесцельно побродил вокруг него. Так и не отыскав Степку с Семеном, бродяга вновь развернулся на север и двинул к одинокой избе…

Уже издали он увидел отшельницу, что лежала у порога дома. Тело ее было чистым, небо смыло землю и грязь с кожи.

Немного полюбовавшись на ее светлое и спокойное теперь лицо, Игнат взялся за лопату брошенную здесь же, рядом.

Выбрав место повыше, бродяга вскопал сырую от бури землю. На полпути, лопата уперлась в камень. Отбросив орудие, Игнат склонился, ухватив булыжник руками. Почти сразу же, он болезненно вскрикнул. Острый гранит глубоко порезал ладонь.

Бродяга пригляделся к ране, ожидая, что она затянется как и прежде. Но поток не прекращался.